Господи, я его не удержу!

27.jpg

Господи, я его не удержу!

(рассказ описывает реальное событие)

В жизни, наверное, каждого человека бывают особо запоминающиеся случаи что остаются в памяти навсегда, тем более если произойдет настоящее Божие чудо, но не стану забегать вперед.
История эта произошла в 2007 году.
В деревне Хожалово в которой жил Денис когда-то было более шестисот дворов.
Как это было принято испокон веков на Руси в больших деревнях, Хожалово дополнительно делилось на районы местами плотно примыкающие друг к другу, а местами отстоящие друг от друга на значительном расстоянии.
Районы деревень не отмечались в официальных документах, но их хранила память людей: Гроза, Выселки, Казанка, Слобода, Заречье, Аксеновка.
На Грозе жил пасечник дядя Гриша. На Выселках – многодетная семья молдаван и слепой Николай. В Слободе жили еще довольно крепкие здоровьем пенсионеры Михаил и жена его Мария, у которых было своё хозяйство и трактор. А на Казанке жил Денис.
В Заречье и Аксеновке никто не жил уже около десяти лет.
Район, в котором жил Денис, назывался так потому, что некогда в нём стояла деревянная церковь построенная в честь Казанской иконы Божией Матери, остатки которой пять лет назад сожгли двое забредших из соседней деревни хулиганов наказывать которых никто не стал.
Участковый прибывший на место пожара не посчитал нужным искать тех кто поджег старый храм, хотя следы на снегу, уводившие в сторону одной из ближайших деревень, могли помочь ему без особого труда найти преступников.
Зачем майору было их искать?
Здание на балансе ни у кого не числилось, заявление об уроне подавать было некому, а в деревне осталось-то… из шестисот, всего-то пять жилых дворов…
К чему была участковому лишняя головная боль и бумажная волокита?
Более чем в сто раз сократилось население Хожалово после перестройки. Магазина в селе давно уже не было.
Пустые длинные улицы некогда густонаселенной деревни с толстым слоем прошлогодней травы плотно прилегавшей к стенам деревянных домов, которую годами никто не убирал — как только наступала весна, в засушливую погоду, были как мина замедленного действия.
Все кто ещё остался жить в деревне прекрасно понимали: достаточно было одного неосторожно брошенного окурка – и вся деревня сгорит. Сгорит без остатка, за исключением Заречья.
Денис помнил как позапрошлогодней весной горели дома занявшиеся от огня вошедшего в Заречье по сухой траве.
Река разлилась, моста не было, попасть в Заречье никто не мог, поэтому ему с Михаилом оставалось лишь бессильно смотреть на то как огонь размеренно переходил по траве от одного дома к другому.
— А если загорится трава на твоих задворках, Михаил, что тогда ты будешь делать? — спросил Денис у стоявшего рядом Михаила и смотревшего на пожар.
— Да что, что…? Выбегать из дома в чем мать родила да бежать без оглядки куда глаза глядят, — раздраженно ответил Михаил.
— А убирать сухую траву не пробовал?
— Да где ты её уберешь? Это у тебя дом на отшибе, а Слобода почти километр тянется. Дома стоят близко. Всю траву не убрать и если загорится хотя бы один дом наступит конец всей деревне. Итак мы с женой иногда в верхней одежде спим, ждём пока пожары не прекратятся. А Николай, тот уже точно сгорит. Он же не видит ничего. Сколько раз уже говорили мы ему: езжай в дом престарелых, так нет, заладил как попугай: «Мне здесь лучше, мне здесь лучше…» А чем лучше-то? Собьется с дороги, выйдет в поле, а потом станет на одном месте и орет как бык по пол дня: «Спаси-и-ите! Помоги-и-ите!..» — потому что не видит, куда идти, — Михаил передразнил голос Николая. — А ну как сам себя и нас всех спалит когда-нибудь? Ведь не видит уже даже сажи от печки на своих руках!
Шутки шутками, а Николай был проблемой.
Как начнет орать в поле, так хочешь – не хочешь, но приходилось то Денису, то Михаилу всё бросать и идти к нему на выручку.
Не оставлять же его в беде?
А идти подчас приходилось по высокой, запутывавшейся в ногах траве довольно далеко. Один раз Денис не выдержал и побил Николая несильно. Столько так нужного ему тогда времени пришлось из-за него потерять.
Наподдал пару раз ему весомых пинков, чтобы не уходил в следующий раз далеко.
— Если заблудился – стой на месте! Куда прешь-то в поле?! А если до леса дойдешь, то там никто тебя уже не услышит и в лесу тебе точно будет конец.
Николай не обиделся на пинки. Понимал, что заслужил наказание, а только благодарил.
— Спасибо, Дениска, спасибо что не оставил меня… Спасибо…, — цедил он своим тоненьким, заметно севшим от долгого крика голоском и всё цеплялся и цеплялся своей грязной рукой за рукав Дениса словно опасаясь что Денис разозлится и уйдет оставив его вновь одного посреди широкого поля.
.
Пожары бывали в Хожалово каждый год.
Однажды за Слободой двое суток горели бывшие совхозные скотные дворы и мастерские.
Треск от лопавшегося шифера гулко и долго оглашал окрестности, а Михаил, Денис и многодетный отец семейства молдаван до позднего вечера бегали вокруг этого пожара, пытаясь спасти деревню.
Деревню удалось уберечь от беды лишь благодаря догадливости Михаила.
Снег в то время ещё не везде стаял, и потому наиболее опасные участки на подходе к деревне они стали поджигать сами и потом направляли огонь так, чтобы он шел навстречу горевшим скотным дворам. Таким вот образом сберегли свои дома от неминуемого.
К обеду, уставший потный вымазанный золой и сажей Денис забежал на минуту попить воды в дом к молдаванам. В доме в голос ревели младшие дети. Громкие хлопки от лопавшегося шифера и густые клубы черного дыма, застилавшие небо, довели одного из детей до крайней истерики.
Дети и их мать о чем-то быстро переговаривались между собой на молдавском, но Денис не понимал их язык. Да и что можно было бы разобрать сквозь всхлипывания и громкие рыдания детей, даже если бы они говорили на русском?
— Давно они плачут? — спросил Денис у старшей девочки.
— Как начался пожар, так и плачут. Ничем не можем успокоить.
— А что они говорят? Я по-молдавски не понимаю.
— Младший кричит, что мы все сгорим, что огонь придет сюда, что надо скорее убегать, а мы не можем его успокоить.
— Скажи ему, что огонь не придет. Что мы его удержали.
— Мы говорили уже. Он не понимает.
Денису ничего не оставалось делать, как молча уйти.
Как уж обычно у нас в России это водится, пожарная машина прибыла «к шапочному разбору»…
И особо запомнился Денису пожар с которым ему удалось справится в одиночку.
В тот день черные густые клубы дыма вдали от деревни он заметил как раз вовремя. Схватив свой, уже заранее приготовленный на этот случай походный остро наточенный зачехленный топорик на ремне и прицепив его к поясу, он помчался навстречу огню. Пробегая мимо дома Михаила, он услышал:
— Ты куда, Денис?
— Пожар тушить.
— Да не справишься ты с ним, — Михаил с сомнением посмотрел на дым, застилавший значительную часть неба. — Тут только Богу молиться остается, чтобы ветер сменил направление.
— Ну, ты молись, а я побегу, оценю обстановку.
— Ну, помоги тебе Бог, а я старый уже стал, пока дойду до огня выдохнусь весь, а трактор сломался вчера.
Долго разговаривать было некогда.
Денис встретил пожар в двух километрах от деревни.
Удержать его действительно не смогли бы даже десять пожарных машин.
Слой сухой травы был столь толстым и плотным, что от пламени горящей травы, сразу же, снизу доверху, как порох вспыхивали молодые зелёные сосны от которых, при порывах ветра, огонь вздымался до пяти и более метров вверх.
Жар стоял столь сильный что приблизиться к границе пожара вплотную было никак невозможно.
Сердце Дениса скорбно сжалось.
Ветер дул порывисто, слава Богу, он был несильным, но огонь неумолимо приближался к деревне.
В душе Дениса начала возникать лёгкая паника.
«Что же делать…? Если огонь не уймётся, деревне через пару часов точно будет конец! Ну-ка, возьми себя в руки! — мысленно выругал сам себя Денис. — Неужели ты думаешь, что Бог оставит тебя?! Молись и оценивай обстановку не спеша. Время пока еще есть».
Денис стал молиться внимательно глядя на горящее поле. «Дорога» вдруг понял он, «вот что меня спасет!» вспомнил он опыт борьбы с недавним пожаром. Быстро нашёл и поджег сухую сосновую ветку, побежал с ней далеко вперед и начал поджигать траву у дороги.
Благо, что возле дороги трава была маленькой, а сухих листьев и хвои было не так много. Денис срубил березовую ветку поудобнее и внимательно следил за тем, чтобы огонь не перекинулся через дорогу. Так они и шли рядом друг с другом в сторону деревни.
Пожар по полю поёдая траву и молодые сосны, а Денис выжигал широкую полосу травы по обочинам дороги, которая плавно поворачивала и отрезала поле от Слободы.
Спустя два с половиной часа все было кончено. Пожар ушел в еще не высохший от таяния весеннего снега высокий лес в низине, где Денис без особых трудов полностью погасил его.
Главное, что ему удалось сделать, это отрезать путь огню через проселочную дорогу, после чего огонь неумолимо вошёл бы в село.
— Неужели остановил? — удивился Михаил, глядя на проходившего мимо его дома Дениса.
— Навстречу пожару сам стал выжигать траву у дороги, а в лесу сыро пока еще, да и травы в лесу большой нет. Так вот и справился.
— Ну, ты даешь! — искренне удивился Михаил. — А я бы не смог так долго бегать. Старый я уже стал. Вот ведь заразы!! Так сильно горело и никто не приехал. Я звонил в сельсовет несколько раз, а там мне сказали, что не только у нас одних горит, но и в других местах тоже пожары, а пожарная машина у них одна.
— Я решил завтра сухую траву у себя вокруг дома убрать, всё мне спокойнее будет спать по ночам, если случится что, — сказал Денис.
— Трудно тебе будет убрать её. Её же уже лет пятнадцать никто не косил. Намучаешься.
— Да что, поди? У меня возле трёх домов по соседству лишь надо сухую траву метров на десять отгрести и все. Отдохну сегодня, а завтра займусь. За моим домом поле. Сам же видел, какой там ковер лежит? Даже идти по нему и то трудно, ноги запутываются в сухой траве.
— Если то поле загорится, Слобода и Выселки точно сгорят да и вся Казанка тоже, — Михаил обреченно махнул рукой и пошёл к себе домой.
.
На следующий день с раннего утра Денис взялся за тяпку и грабли.
Выдирать нескошенную прошлогоднюю траву граблями, время от времени подрубая ее тяпкой, было нелегко, но все же работа понемногу двигалась.
К концу дня силы Дениса были уже на исходе.
Он нагреб в своём яблоневом саду последнюю большую копну сухой травы. Оставалось лишь унести её по улице в поле, а расстояние было около пятидесяти метров. Вокруг было уже всё вычищено.
Денис так сильно утомился после вчерашнего пожара и сегодняшней дневной тяжелой работы что решил сжечь накиданную им копну прямо на том месте, где она и была.
Денис принес из дома спички.
Ветр был хоть и устойчивый, но несильный.
Денис понимал что пока будет гореть его копна, не дай Бог если возникнут порывы ветра. Добром это точно не кончится, но сильная усталость и чей-то вкрадчивый голос нашептывали ему: «Зажигай сено. Видишь же? Кругом ты всё так чисто убрал. Ничего опасного не случится…»
Денис зажег копну и спустя две минуты откуда-то налетели порывы свежего ветра. Клочки горящего сена взвились в воздух, и огонь пошел гулять между домами в проулке.
Молнией метнулся Денис к яблоне, сильным рывком отломил ветку побольше потому что топора под рукой не было и стал быстро сбивать возникавшие то там, то здесь очаги нового пламени.
Ветер особо больше не усиливался, но в это время произошло ужасное… загорелась неубранная им трава между домами. Еще минуты две-три и огонь выйдет в поле…
Денис понимал, если зажжённый им же самим огонь выйдет в поле – тогда почти вся деревня сгорит до тла.
Первым загорится дом слепого Николая, потом молдаване, спустя какое-то время огонь дойдет и до Михаила, прихватив с собою десятки пустых дворов между ним и молдаванами, ну, а уж родная его Казанка в это время будет полыхать вовсю!
.
«Господи!!! Я его не удержу! Господи!!! Я его не удержу! Господи!!! Я его не удержу!» — как зачарованный повторял про себя Денис, лихорадочно работая яблоневой веткой, сбивая пламя с горящей травы и крутясь как бешено заведенный волчок.
Спустя минуту он рывком выломал яблоневую ветку ещё больше, но огонь уже вышел из-под его контроля. До широкого необъятного поля с плотным толстым ковром из сухой травы оставались считанные метры…
Осознавая, что он ничего уже не успеет сделать, Денис бросил ветку, упал на колени и взмолился Богу:
«Господи!!! Спаси меня. Свой дом мне не жалко, но там же слепой Николай и люди!!!»
То ли показалось Денису, то ли это действительно было так (все произошло быстро), но увидел он между полем и огнем Ангела.
Ангел был невероятно большой, выше многоэтажного дома. Ангел ничего не делал, но просто показывал своей рукой в направлении, противоположном тому, где было поле сухой травы и в это время произошло настоящее чудо.
Ветер, в продолжении всего дня несильно дувший в восточном направлении, вдруг неожиданно с силою стал дуть в противоположную сторону. Это-то и спасло Дениса и всё их село от неминуемой беды.
Огонь, неумолимо приближавшийся к полю, сразу же остановил свое быстрое движение и повернул назад.
Денис, вскочив с колен, лихорадочно работая яблоневой веткой, спешно сбивал угасающее пламя. Это было сделать уже не так трудно потому что пламя повернуло в ту сторону, где итак почти всё уже выгорело и потому гореть было почти нечему. Минута – и всё закончилось.
Огонь был везде потушен.
Как только Денис убедился, что пламени уже нигде нет, ветер вновь стал порывами дуть в сторону сухого поля, туда, куда он и дул в течение всего дня.
В это время в переулке показался Михаил, быстро ехавший на велосипеде.
Он подъехал к продолжавшему местами кое-где ещё дымиться выгоревшему месту между домами.
— Что тут было, Денис?! Я гляжу, дым черный идёт. Сорвался и прилетел как ошпаренный. Я думал дом твой горит.
— Да нормально все. Я просто убрал и выжег старую траву.
Денис нетвердой качающейся походкой на подкашивающихся ногах ушел по направлению к своему дому.
Сил на то, чтобы говорить с Михаилом после короткой, но лихорадочно-изнуряющей борьбы с огнем, у него уже не было.
«Блин!!! Ну надо же» — думал он про себя. — «Поневоле чудотворцем стал. Повернул молитвой огонь вспять, но какой нечеловеческой боли мне стоила эта молитва! Слава Богу, что Бог услышал и послал Ангела чтобы тот помог мне в моей беде».
Денису отчетливо и ясно, почти как наяву, представилось, как сгорает в огне слепой Николай…, как без жилья оставил бы он многодетную семья молдаван. Дом Михаила тоже бы сгорел, да и вообще сгорели бы десятки домов…
Да как бы он смог после этого жить-то на этом свете?!
С какой совестью стал бы смотреть потом своим односельчанам в глаза?
«Господи, слава Тебе, что Ты не оставил меня в столь трудную минуту…» — горячо благодарил Бога Денис, но не смотря на благополучный исход, ему было очень плохо.
От перенапряжения сознание его мутилось и по временам терялось. Денис зашел в дом и обессиленный упал на кровать не раздеваясь.
В уме же бесконечно повторялось:
«Слава Тебе, Господи, слава Тебе. Слава Тебе, Господи, слава Тебе. Слава Тебе, Господи, слава Тебе. Слава Тебе, Господи, слава Тебе… во веки»

Написать письмо или оказать помощь автору