Два сна

24.jpg

Два сна

(рассказ описывает реальные события)

О том что доверять снам духовно опасно пишут многие православные писатели, но в моей жизни были два особых сна что были верно от Бога и которые впоследствии сбылись с точностью до мелких деталей.
Эти удивительные сны приснились мне 1993 году, осенью, на Алтае, сначала один сон, а через неделю второй.
Точно также и сбылись они, сначала сбылся первый сон, а ровно через неделю — второй.
С точки зрения святых отцов церкви время, как и всё прочее, сотворено Богом и потому оно покорно Богу, Сам же Бог — находится вне времени.
Поэтому-то, всё наше будущее (даже до самых ничтожных, на наш взгляд, деталей) перед Богом — словно день давно уже прошедший.
Святые отцы учат нас, что точное знание Богом нашего будущего, в аду ли мы будем после смерти или же в Раю, не ограничивает свободу выбора. Бог знает наше будущее, но кто попадёт в ад, а кто в Рай — человек решает сам своей жизнью.
Первый сон был такой: мне снилось, что на фоне темного неба прямо перед собой я вижу сияющие ярким светом золотые купола двух храмов. И как будто кто-то бесцеремонно долго и нудно тормошит меня сзади, и все гудит и гудит над моим ухом… На душе невыразимая тоска. Обстановка вокруг мрачная и грязная. И из этого мрака я смотрю на сияющие ярким светом золотые купола двух храмов и думаю: «Да что же я здесь делаю?! Ведь там же — СЛУЖБА сейчас идёт!»
Только тот может понять остроту духовного голода по церковной службе кто сам любит православные богослужения.
.
Второй сон был такой: я видел себя в кабине, как мне подумалось, необыкновенно большого «трактора» (см. иллюстрацию в начале рассказа), в этом «тракторе» было множество разных табличек и незнакомых мне приборов, но мое внимание почему-то особо привлекает всего лишь одна табличка, на которой написано три слова: ЗВОНАРЬ БЕЛЫЙ КЛЁВЫЙ
И первый, и второй сон оказали на меня сильное впечатление. Я долго не мог их забыть, потому что оба эти сна были — необыкновенно яркие.
Скорее это были даже не сны, а видения от которых я сразу же просыпался.
Особенно не давал мне внутреннего покоя второй сон.
У меня было такое чувство, что этот сон (кабина большого трактора и три слова: ЗВОНАРЬ БЕЛЫЙ КЛЁВЫЙ) для меня был почему-то очень важен…, но я никак не мог понять, ну при чем же тут жаргонное слово «КЛЁВЫЙ»?!
Ну ладно, «ЗВОНАРЬ» это явно церковная тема, «БЕЛЫЙ» — тоже вроде как-то можно отнести к Богу, как символ чистоты и бесстрастия. Ну, а слово «КЛЁВЫЙ» оно-то что могло означать?!
Сколько ни бился я над этой головоломкой, да так и не смог её разрешить. Даже жене своей покоя не давал едва ли не целый день, но и она не могла помочь мне разгадать загадку жаргонного слова.
Со временем, я эти сны забыл…
.
Прошло два года. Волею судьбы, я прибыл в город Ростов Ярославской области, в Спасо-Яковлевский мужской монастырь.
Первую неделю я ежедневно ходил на монастырские службы, а через неделю ко мне подошел во время вечернего богослужения один из рясофорных послушников монастыря и сказал:
— У нас не хватает людей. Игумен просил, вы сможете подежурить одну ночь на хоз. дворе?
— Отчего же не смогу? Раз надо, подежурю. Только мне надо будет все объяснить и показать, где что. Я ведь там ни разу не был, — ответил я.
— Хорошо, пойдемте прямо сейчас, — сказал послушник. Мы вышли с ним из храма и прошли через западные ворота монастыря, за которыми располагался хоз. двор.
На хоз. дворе, несмотря на то, что дело склонялось к позднему вечеру, трудились двое рабочих, сбрасывая что-то с машины вилами на землю. Послушник подозвал одного из рабочих и сказал:
— Вот он тебе всё объяснит, — и сам сразу же куда-то ушел по своим делам.
— Вон сторожка, — сказал мне крепкого телосложения молодой рабочий, — посиди пока там. Мы сейчас работу закончим, потом я тебе все объясню.
Вместо объяснений, на столе в грязном, мрачном, густо пропахшем дизельным топливом жестяном вагончике сторожки появилась бутылка водки, которая почти мгновенно исчезла в богатырских недрах изрядно уставших за долгий трудовой день рабочих.
— Надо еще одну купить, — деловито сказал один из них и без излишнего пустословия вышел из сторожки в нужном ему направлении.
А второму рабочему никак не терпелось просветить меня относительно его мужицких проблем. Он почти непрестанно тряс меня за плечо:
— Слышь? Мужик… Мы сегодня мантулили, мантулили, а игумен… он… — рабочему было скучно.
Слова он выговаривал невнятно, язык его изрядно заплетался, а его товарищ так и не вернулся в тот вечер и мне пришлось больше часа выслушивать его пьяное почти непрерывное:
— Слышь…? Мужик…, — молодому, очевидно, что уже не первый раз в этот день приложившемуся к стопке рабочему было совсем всё равно что в ответ я непрерывно молчал.
— Ты, вот… сала поешь (как раз была первая неделя Великого поста), для работы сила нужна… Мы сегодня мантулили, мантулили… Сало если не есть, так сил-то не будет!
Как мог, я старался не осуждать молодого человека и молился о нем. Но какое-то необъяснимо сильное, даже мистическое уныние и жестокая тоска начинали мало-помалу всё более и более безотрадно захватывать все мои чувства и мысли вместе с монотонным, непрекращающимся пьяным…
— Слышь? Мужик…
Был поздний вечер.
Солнечные лучи, прощально скользнув по беленым стенам монастырских соборов, на краткое время задержались на верхушках золотых куполов… Картина была на редкость красивой и символичной.
Золотые купола ярко сияли и даже сверкали в сгущающихся вечерних сумерках, казалось, уже не отраженным солнечным, а как бы своим собственным, неземным, ярким светом.
Чтобы отчетливее запечатлеть эту необычную редкую картину в своей душе, я почти вплотную прислонил свое лицо к грязному стеклу единственного окна сторожки и всё смотрел и смотрел на купола Спасо-Яковлевского монастыря.

24а.jpg

А сзади, меня, с силою, тормошил и уже в сто пятый раз наседал пьяный рабочий:
— Ты, вот… сала-то поешь… Для работы сила нужна…
И из этой мрачной обстановки и тоски я смотрел на сияющие ярким светом золотые купола двух храмов и думал: «Да что же я здесь делаю?! Ведь там же — СЛУЖБА сейчас идёт!»
Мгновенно память выхватила мой забытый сон двухлетней давности…
Тоску как рукой сняло.
Рабочий, так и не дождавшись своего товарища, вскорости ушел, а мне только оставалось удивляться тому, что я этот так ярко запечатлевшийся в моей памяти сон на Алтае, никогда даже и не подумал бы относить к земным событиям.
Слишком уж необыкновенно ярко светились эти купола в моем сне, так что думал я в тот момент что видел я не купола реально существующих на земле храмов, но Царство Небесное.
.
Второй сон сбылся через неделю.
Волей судьбы из Ростова в Сибирь мне пришлось добираться «автостопом».
Не по своей вине я попал в эти трудные для меня обстоятельства, но по вине духовника монастыря в который я намерен был вступить. Схимник благословил меня на поездку в Ростов и на моё возражение что: «на дорогу в Ростов у меня нет денег», он ответил «Езжай всё равно. Бог управит». Ослушаться я не посмел и когда прибыл обратно из Ростова в Москву то, как и ожидал, на железнодорожный билет не только до Барнаула, но даже до Новосибирска денег у меня не хватало и потому пришлось мучиться по электричкам.
Наиболее тяжелое испытание в этой нелёгкой для меня дороге выпало мне ранним утром на маленькой железнодорожной станции между Москвой и Татарстаном названия которой я не помню.
Я вышел на конечной из очередной электрички и не знал что делать дальше. Спросил у путейщицы.
— Сейчас должен подойти товарный поезд, — сказала мне сердобольная пожилая женщина, — ты просись к машинистам в заднюю кабину. Если они тебя не возьмут, то тебе здесь нечего будет делать. Ни товарные, ни пассажирские поезда здесь не останавливаются. Наша станция слишком маленькая, поэтому все пассажирские поезда здесь проходят без остановки. К вечеру будет местная электричка, но на ней ты совсем недалеко сможешь уехать.
Спустя полтора часа, подошел товарный поезд который был моей единственной надеждой в тот день в моём дальнейшем пути на восток.
— Возьмите меня в заднюю кабину, — попросил я выглянувшего в окно машиниста.
— А тебе далеко надо? — спросил машинист.
— Далеко. До Новосибирска, а потом еще дальше — в Барнаул.
— Мы так далеко не едем.
— Так ведь хоть сколько-то, а всё мне потом ближе будет, — ответил я, почувствовав душой сочувственные нотки в его голосе.
— Да я бы с радостью. Только нас периодически на промежуточных станциях проверяют. Если найдут постороннего в тепловозе без разговоров лишат премиальных, а премиальные у нас иногда больше зарплаты бывают, — доходчиво объяснил мне один из машинистов.
— Но ведь других поездов, кроме вашего, мне сказали, здесь сегодня уже больше не будет.
— Нет, не могу, — сказал машинист, — у меня жена и дети есть. Их кормить чем-то надо.
Окно закрылось. Подводить машинистов под неприятность мне, конечно же, не хотелось, но и другой надежды продолжить свой путь у меня также не было. Я решил ждать и молиться Богу до тех пор пока поезд сам не уйдет в свой путь далее.
Утренний крепкий мороз (вокруг лежал нерастаявший снег) начинал потихоньку пробираться под мою не по погоде легкую верхнюю одежду, но я боялся уйти с места своего ожидания.
Поезд мог тронуться в любую минуту. В сердце моем теплилась надежда: может, хоть в последний момент, но машинисты передумают?
Так прошел час.
Я начинал крепко подмерзать.
Сильно ухудшил мое положение усилившийся сырой пронизывающий «до костей» ветер.
Закончился второй час.
Мысленно я пожелал тому схимнику что отправил меня в Ростов оказаться на моём месте, чтобы «Бог управил» с ним точно также как «управляет» сейчас со мной.
Когда прошло два с половиной часа, я уже еле-еле стоял на ногах. Минутная стрелка казалось, перестала двигаться на моих часах
«Два часа сорок минут уже стою на морозе и ветре,» — отметил я про себя, — «совсем уже никаких сил нет стоять».
Наконец включился зеленый сигнал на том пути, где стоял товарный поезд.
Постояв немного при включенном зеленом, состав медленно тронулся вперед и начал мало-помалу набирать ход.
«Все, напрасно я ждал и так долго молился!» — грустно подумал я.
Закоченевшими от мороза руками я закинул дорожную сумку через плечо и пошел, сам не совсем понимая куда. Поезд медленно продолжал набирать ход.
Надежды не оставалось никакой.
Поезд пошел своим ходом, а я своим.
Вдруг неожиданно для себя я услышал характерный скрип резко притормозившего железнодорожного состава.
— Давай, садись скорее! — услышал я позади себя.
— Слава Тебе, Царица Небесная! — как мог быстрее я догнал идущий на медленном ходу локомотив, схватился почти негнущимися пальцами за длинные поручни, ведущие в заднюю кабину тепловоза и с трудом полез наверх.
Товарный поезд медленно набирал обычную для него скорость.
В кабине тепловоза было ничуть не теплее чем на улице, но не было ветра.
Для меня уже одно то, что в кабине тепловоза не было ветра, казалось великой милостью от Бога.
«Так ведь здесь же где-то должны быть электрообогреватели,» — подумал я и начал просматривать взглядом длинные ряды электрических тумблеров.
Наконец нашел: «электрообогреватель 1», «электрообогреватель 2», «электрообогреватель 3».
Не раздумывая включил все три.
Взгляд мой автоматически блуждал по непривычно для меня длинным рядам и надписям на приборной доске кабины, в которой я находился. До этого дня мне ни единого разу в жизни не приходилось быть в кабине тепловоза.
«Как в кабине большого карьерного трактора,» — подумал я, — «так же высоко, только кабина больше…»
Бóльшая часть приборной доски электровоза слева была густо-густо исписана надписями, никакого отношения к технике не имеющими.
«Однако помощник машиниста был молод, — подумал я, — и во время долгих стояний у этих приборов от скуки исписал отверткой добрую половину приборной доски названиями своих любимых рок-групп, на английском и на русском языках…»
И вдруг мое внимание привлекает табличка, на которой крупным шрифтом написано три слова: ЗВОНАРЬ БЕЛЫЙ КЛЁВЫЙ.
Мне чуть плохо не стало в этом тепловозе…
Загадка двухлетней давности разрешилась для меня в этот день.
Долго в тот день я удивлялся величию Божьего Всеведения!!! За два года до этого события Господь точно знал, что я попаду именно в этот самый тепловоз и прочитаю именно эту самую надпись на приборной доске… ЗВОНАРЬ БЕЛЫЙ КЛЁВЫЙ.
А надпись «ЗВОНАРЬ БЕЛЫЙ КЛЁВЫЙ» появилась так. Изначально она означала «ФОНАРЬ БЕЛЫЙ ЛЕВЫЙ»; помощник машиниста «ФОНАРЬ» превратил в «ЗВОНАРЬ», слово «БЕЛЫЙ» оставил как было, а к слову «ЛЕВЫЙ» аккуратно прибавил букву «К» и две точки над «Е» — вот и получилось то самое жаргонное слово «КЛЁВЫЙ», которое так мучило мой ум два года назад в одном из горных алтайских селений, где железную дорогу можно было разве только по телевизору увидеть, да и то далеко не каждый день.

Написать письмо или оказать помощь автору