Зимняя авария

42

Зимняя авария

(в рассказе нет ничего выдуманного)

Это воспоминание…, мне хотелось бы забыть.
Случилось это в феврале, на Алтае.
Дом мой находился недалеко от дороги, спускавшейся с небольшой горы, затем плавно поворачивающей вправо, по мосту, через ручей.
В тот вечер, мне довелось надолго задержаться за работой. Хотелось завершить наброски новых узоров для оконных наличников, а рисовать все новое я любил в уединении. Поздний вечер и часть ночи, были подходящим временем для такой работы.
Жена и двое наших маленьких сыновей крепко спали.
За окном была полная луна, на улице мороз до минус 27, на часах полтретьего ночи.
В подобное время, возле нашего дома редко в те годы проходил какой-либо транспорт. Едва-едва за час проходило одна-две машины, а часто и этого не было.
Мне нравилось работать по ночам.
Тихо.
Никто не беспокоит.
Читай, да читай себе молитву Иисусову, да делай, не спеша, свои дела.
Из творческой задумчивости меня, в ту, грустно памятную для меня ночь, вывел быстро мелькнувший за окном свет. После чего я услышал грохот и противный скрежет вминающегося металла смешанного со звоном бьющегося стекла.
«Авария где-то рядом…» мгновенно сообразил я, «надо скорее бежать на помощь»
Наскоро накинув верхнюю одежду я выбежал на дорогу. В голове моей возникали быстро сменяя одна другую, картины аварий, одна страшнее другой.
Недалеко от меня был мост, вот там-то, на дне ручейного русла, в пяти метрах ниже дорожного полотна, я увидел лежащий вверх колесами двухместный грузовой ГАЗ-53 мотор которого ревел на полную мощь. Из кабины неслась беспорядочная глухая ругань.
Удар о берег ручья, не смотря на глубокий снег, оказался столь сильным, что груз из кузова машины улетел метров на десять вперед, широко рассыпавшись неровными беспорядочными пятнами по снегу. Место аварии было хорошо видно при яркой луне, но подойти к машине я не мог.
Мягкого снега в ту зиму в тот овраг намело так много, что если бы я зашёл в него то мне снега было бы, по грудь. Я увяз бы в рыхлом снегу не отойдя даже двух шагов от дороги.
Можно было бы пройти к месту аварии по следу машины сзади, но и это тоже оказалось невозможным потому что машина на большой скорости, пробив снежный бруствер, улетела на дно русла ручья по воздуху.
Я беспокойно ходил по мосту туда и сюда не зная что я мог бы сделать.
Мотор продолжал исступленно реветь.
Маты из кабины становились всё более-более густыми, заметно усиливались и учащались. Наконец, из бокового разбитого окна вылезла первая фигура.
Очевидно, только сейчас толком сообразив что произошло, вылезший, закричал наклонившись в окно из которого вылез.
— Да выруби ты мотор!!! — далее шла густая нецензурная брань.
— Как я его вырублю, если на мне сверху кто-то лежит? Вылезьте уже!!!
Вылезла вторая фигура, потом третья, четвертая. Пятым вылез водитель.
— Выруби ты мотор, — опять закричал кто-то, — масло вытечет и его заклинит без масла.
Водитель полез обратно в кабину и двигатель не сразу, но замолчал.
— Все целы?! — закричал я.
— Все, — не сразу ответили мне.
«Ну слава Богу» — про себя подумал я, — «хоть не убило никого»
Ситуация все же складывалась невеселая.
Людей надо было размещать куда-то в тепло.
Минус 27 для сильно пьяного это же почти верная смерть как только он перестанет активно двигаться.
При свете своего фонаря я видел на лицах и на руках людей кровь.
Мне было жалко их, но вести пятерых непрестанно орущих и матерящихся неуправляемых мужиков в свой дом, где мирно спали малые дети и жена…, этого я никак бы не смог. Они пугали бы до утра своими криками жену и детей. А то и что похуже могли бы натворить в моём доме. У пьяного — разума-то ведь совсем почти нет…
Я побежал по селу.
В одном доме отказали их принять, в другом, в третьем, в четвёртом.
— Замерзнут, — говорю, — насмерть ведь замёрзнут они. Ведь какой мороз на улице? Я к себе не могу, у меня грудные дети.
— Пусть замерзают, — ответили мне, — нам пьяные в доме не нужны.
С трудом удалось довести мне до медпункта непрерывно сквернословящую кричащую эту ораву.
Не сразу удалось разбудить медика. Двоим сделали срочную перевязку.
Потом стали кому-то звонить из медпункта в соседнее село о подмоге (в то время мобильной связи в тех краях не было). И с каким же огромным облегчением покинул я этих, попавших по пьяной глупости, в опасную аварию, людей!
Когда же я медленно шел домой, уставший от беготни по соседям, изрядно перемерзший, то в голову мне пришла горькая-горькая, но всё же истинно справедливая от Бога мысль: «Вот смог ли бы я, ради сохранения их жизни, привести эту неуправляемую толпу к себе домой?» Отчетливо я понимал, что нет, никак не смог бы я ввести в свой дом тех, кто стал бы пугать моих детей и стал бы издеваться над моей женой.
Пьяных я повидал на своём веку немало и я это точно знал, что было бы, если бы я привел их в свой дом.
В невменяемом состоянии пьяные, увидев женщину, становятся неудержимы в желании совершить грех.
Таким людям, — действительно уж лучше умереть, чем они принесли бы моим ближним горе.
А ведь за гробом,
именно так и будет. Мало ли как сильно будут нуждаться в помощи праведных те, кто будет осужден Богом на муки? Да, они будут сильно страдать. Да, их будет жалко… как и мне было жалко этих пьяниц, но никто из праведных не возьмет их к себе в светлое место — жалея покой своих ближних в Небесных обителях. Много лучше, по Праведному Суду Бога, погибать грешникам, чем позволить им причинить кому-либо зло.

Написать письмо или оказать помощь автору