Монах Александр

30.jpg

Монах Александр
(рассказ основан на воспоминаниях о реальном человеке)

Этот человек занимал в моей жизни особое, исключительное, только ему одному свойственное место. Из всех близко знакомых мне православных, он был, пожалуй, единственный в которым я чувствовал явное присутствие Святого Духа.
Но так уж складывались мои отношения с отцом Александром, что не довелось мне вести с ним продолжительные духовные беседы, как это бывает принято среди некоторых верующих.
Всё время думалось, успею поговорить с ним обо всем не в тот день когда бывал у него, но во время следующей встречи. А потом отец Александр, неожиданно для меня, уехал с Алтая и спустя пять лет после отъезда почил, хотя по возрасту он не был стариком.
Говорил я с ним мало ещё и потому что мой духовно близкий друг Денис, что обычно просил меня доставлять продукты отцу Александру за перевал, каждый раз напоминал мне перед моим уходом, чтобы я не приставал к монаху с вопросами.
— Все, что будет нужно, отец Александр тебе и сам скажет.
Но отец Александр не говорил мне ничего.
Он показывал мне куда сложить принесенные вещи, без слов предлагал трапезу и место для ночлега. Он был монахом, не имевшим священного сана, но монашеского одеяния на нем и четок в его руках я никогда не видел.
На стенах не было икон. Судя по всему, у него не было ни свечей, ни керосиновой лампы. После наступления темноты в охотничьем домике отца Александра все перемещения прекращались.
Еще задолго до моего приближения к его келье (обычно это происходило за перевалом — километров за четыре-пять до его места жительства), на мою душу непременно опускался некий особый дух. Душе очень хотелось молиться, и все тревожившие меня до этого момента духовные вопросы куда-то сами собою уходили.
Я ещё не доходил до охотничьей избушки отца Александра, а уже отдыхал душою, внутренне от всего мешающего освобождался и потому блаженствовал.
Суета и все столь обычно досаждавшие мне пустые мысли куда-то исчезали, а ум начинал думать только о молитве. Было отчётливое чувство, будто я попадал в иной мир.
А потом мне у него почему-то не хотелось ни о чем говорить и даже думать о чем-то постороннем не мог даже, а хотелось — только молиться. Перед уходом вниз я записывал с его слов то, что нужно было принести мне ему на следующий месяц, и на этом наше общение прекращалось.
О духовной жизни с монахом Александром мне довелось поговорить всего лишь почти один раз. Многого я тогда не понял из этого разговора, да и понять тогда не смог бы, а что-то и сейчас не вполне способен понять правильно, но я опишу эту беседу так, как я ее запомнил, стараясь ничего не придумывать от себя лично.
Наш разговор с ним на духовную тему начался так.
Осознавая, что он прежде всего молитвенник, я спросил его:
— Отец Александр, как научиться молитве?
Он взглянул на меня быстро, но внимательно, немного помолчал и ответил:
— В молитве, Сергей, самое важное — это скорбь о своих грехах. Если нет скорби о личных грехах — это уже не молитва. Ни одной твоей молитвы не примет Бог, если ты не будешь помнить о том, что ты грешник.
Отец Александр замолчал, но я видел что он не всё сказал.
— Второе после скорби о грехах — это непрерывность молитвы, — отец Александр вновь внимательно посмотрел на меня. — Даже когда справляешь нужду не нужно оставлять молитву. Третье — ты обязательно должен уставать от молитвы, — отец Александр немного помолчал. — Если душа не устала от молитвы, это уже не молитва, а насмешка над Богом. Вот и все: скорбь о грехах, непрестанность молитвы и усталость на молитве — это вполне достаточно, а о всем остальном, что ты читал о молитве, можешь просто забыть, потому что это лишнее.
Я, помню, сразу же эмоционально возразил:
— А как же внимание на молитве? Ведь именно об этом пишет святитель Игнатий и Иоанн Лествичник.
Отец Александр ответил не сразу.
— Невозможно скорбеть о грехе без внимания, а вот голое внимание без скорби о себе легко сделает кого угодно гордым. Скорбь о грехах нужнее, чем внимание, — отец Александр немного помолчал. — Если ты не привык скорбеть о самом себе, то лучше не молиться. Молитва без скорби не принесет тебе пользы.
Признаться, я тогда слабо поверил сказанным монахом Александром словам.
Какое-то время мы молчали. Потом я спросил:
— А почему Вы ушли из монастыря и пришли сюда?
Отец Александр (как мне показалось — с неохотой) ответил:
— Истинная духовная жизнь там почти никому не нужна.
— Не может быть! — сразу же возразил я ему. — Я жил в монастыре: там только и говорят что о молитве, о покаянии, о Боге.
— Чтобы понять духовные тайны, — отец Александр глубоко вздохнул, — надо перестать разговаривать с ближними о Боге.
— Почему? — искренне удивился я.
— Есть такое понятие — духовный блуд, — отец Александр опять глубоко вздохнул, — братия собираются вместе, много говорят о духовном, а потом душа не может молиться. Истинное богословие — это покаяние в своих грехах, а не слова о Боге.
Внутренне, помню, я опять же не вполне согласился тогда с монахом, но раз уж беседа завязалась, то спросил его:
— Как лучше читать слова молитвы, в уме или проговаривать их шепотом?
— Читай сердцем.
— Святые отцы запрещают вход в сердце без духовного руководителя, — возразил я ему.
— И когда это русский монах не нарушал того, что заповедуют нам святые отцы? — отец Александр искренне, даже как-то по-детски, улыбнулся. — Если будет скорбь о грехах, то можно читать молитвы в сердце, а если забудешь о том, что ты грешен, то ты прельстишься, и никакой духовник тебе не поможет.
— Я уже пробовал читать молитву сердцем, — сказал я, — но у меня не получается. Вижу внутри себя какую-то темноту и слов молитвы внутри сердца произнести не могу.
— Этого ни в коем случае нельзя делать! — резко и даже строго сказал отец Александр.
— Что нельзя делать? — не сразу понял я.
— Нельзя смотреть внутрь себя и видеть внутри себя темноту.
— Почему?
— Понимаешь, Сергей, — отец Александр ладонью своей руки с силой потер себе висок, словно о чем-то усиленно думая, — видеть внутри себя темноту — это ложная духовность. На молитве твой ум не должен ничего видеть: ни образов, ни света от икон, ни из вне, ни от ближних, ни темноты внутри себя.
— Почему? — я не мог понять, к чему он клонит.
— Наш ум находится в падении, — сказал отец Александр. — Темнота, свет, мысли, образы, озарения о Боге — это все гордость, в которой нет любви.
— А в чем она — эта любовь? — с сомнением спросил я.
— В том, что нужно научиться преодолевать себя, — ответил он. — Молитва приносит боль сердцу. Иногда может казаться, что кто-то бьет тебя по спине изо всей силы железной арматурой — все  это надо перетерпеть ради Христа и ради спасения своей души. Если нет боли на молитве — то это уже не молитва, Сергей, а обычная лень.
— Неужели так все серьезно? — спросил я его, а сам, тайно от него, почему-то подумал о мазохизме.
— Каждый человек сам выбирает свой путь, — отец Александр на какое-то время замолчал. — Если твое сердце не болит о твоих ближних, то это говорит о том, что ты для Бога мертвый и что в тебе нет любви, заповеданной Иисусом Христом.
На этом тогда наша беседа с ним и закончилась.
.
В чем тогда прав был отец Александр, а в чем нет — я сейчас не возьмусь судить. Но одно мне запомнилось хорошо: ни с кем моя душа не чувствовала себя так умиротворенно и молитвенно, как рядом с ним.
И особо запомнились мне слова монаха Александра, о том что
духовное нужно выстрадать. Как он говорил, что если нет внутри тебя страдания ради Христа, тогда нет в тебе ничего ценного пред Богом. Ещё говорил что не книги нас спасают, не разговоры и не мысли о Боге, а то что мы ежедневно преодолеваем в себе и терпим ради Иисуса Христа.

Написать письмо или оказать помощь автору