Эхо

11.jpg

Эхо
Однажды во время службы я подошел на исповедь к своему духовнику. Батюшка, слушая мои грехи, только лишь говорил время от времени:
— Мои грехи. Мои грехи.
Потом он остановил меня и сказал:
— Сейчас Апостола будут читать, давай послушаем.
Акустика в нашем храме, надо сказать, была весьма и весьма замысловатой.
Если что-то произносилось в центре храма или в Алтаре, то все сказанное отчетливо слышалось в центре храма, но вот в маленьких приделах собора где исповедовали прихожан, с возгласами священников или чтеца происходило что-то невероятное.
Отражающееся от высоких сводов бывшего архиерейского собора эхо, переходя в приделы с более низкими сводами, производило из прочитанного и сказанного, абсолютное неразберипоймичто…
Когда Апостол был прочтен, батюшка спросил меня:
— Ты что-нибудь понял?
— Ничего не понял, — честно ответил я.
— Постой здесь возле аналоя, не уходи пока, — сказал батюшка, — я в алтарь схожу, а потом приду и доисповедую тебя.
Батюшка ушел в алтарь и вернулся перед чтением Евангелия.
— Подожди. Сейчас Евангелие будут читать. Давай послушаем.
— Ну как, — почему-то необыкновенно радостным голосом спросил меня батюшка, — ты что-нибудь понял?
— Ничего не понял.
— И я ничего не понял.
Ни единого слова! Надо же, какое эхо!!!
Я изумленно смотрел на о. Николая, и никак не мог понять: чему же такому особому мне тут предлагалось порадоваться?
— А…, ты не понимаешь…, — спокойно, внимательно, с легкой грустью взглянув на меня, сказал о. Николай, после чего он оперся всем своим немалым весом на аналой, замолчал и задумался. Было такое впечатление, будто о. Николай внимательно восстанавливает в своей памяти что-то очень для него далекое и значительное.
— Ты знаешь, Сергей. Я уже более пятидесяти лет при Церкви. Около сорока лет в сане священника. Девять лет был послушником в монастыре. Учился в двух духовных семинариях, а потом еще заставили закончить духовную Академию, — о. Николай сделал многозначительную паузу; потом прибавил, — за такой долгий срок пора бы уже мне хоть чему-нибудь да и научится в Церкви? Не правда ли?!
Я молчал, потому что не знал, что я ему мог бы ответить.
Некоторое время молчал и о. Николай.
И потом вдруг неожиданно он сказал мне слова, которые заставили меня задуматься на всю мою оставшуюся жизнь:
— Знаешь, Сергей, я в Церкви до сего дня почти ничего не понимаю.

Написать письмо или оказать помощь автору