Мистический разговор со смертью

19м1.png

Мистический разговор со смертью
(из архива 2010 года)

Смерть!
Как вышло что я разговариваю с тобою?
Всматриваюсь в твое лицо и не ужасаюсь. У тебя тысячи тысяч лиц, миллионы проявлений, твои оттенки бесчисленны; нет на земле места, где бы тебя не было. Вне меня ты. Внутри меня ты.
Из тысячелетия в тысячелетие, стирая на земле одно проявление за другим, ты, делами своими, яснее ясного — говоришь мне:
— Без Бога ВСЁ — ничто.
Всепожирающая смерть вошла в мир задолго до рождения моего, вглядываюсь в бесчисленные лики её.

Смертью проникнуты все мгновения жизни человека, все его чувства, все его мысли, и даже в покаяние вкрадывается тень вечной смерти перед Господом, вкрадывается сила извечного желания изменять Богу.
Смерть духовная моя.
Что может быть прекраснее, непостижимее и усладительнее Бога?!!
Воистину ничто, но ты тайно и явно желаешь навеки отлучить меня от Создателя моего.
Смерть моя, желая убить меня ты сделала меня мистиком, и мне очень жаль что ТОЛЬКО мистики могут с точностью видеть все проявления духовной смерти внутри себя.
Смерть духовная моя, ты читала святые книги вместе со мною и делала всё, чтобы я понял эти книги искажённо. Но Бог не дал тебе победы надо мною. Ты не хотела, но стала невольным {самым сильным} стимулом моим к тому, что бы душа моя искала только Бога, только Богобщения и чтобы в Боге я наполовину умер…
Я наполовину умер и это не нравится моим близким. Бог повенчал меня с женою, но гораздо раньше я был повенчан со смертью своей, со смертью внутренней. Глупо — отрицать это.
Смерть духовную почитают за падшего ангела который хочет отнять у меня смирение, но по Благой Иронии Бога она приводит меня к смирению не только ума, но даже и к смирению духа моего…
Видит Бог, духовная смерть никого не оставляет в покое ни на одно мгновение.
Лицо смерти моей я вижу почти непрестанно и оно мне намного ближе и знакомее чем лица моих ближних.
Смерть моя, ты сама пришла ко мне, ты сама поселилась внутри моих мыслей и чувств безвыходно на многие-многие годы… Я забывал о жене, забывал о детях, даже о самом себе забывал я нередко, будучи очарован поисками Бога, но о тебе, смерть моя, я никак не мог забыть!!! Ты сама ежемгновенно, во все мои печальные годы неудачного Богоискательства {с упорством и искусством тысячелетнего губителя} напоминала мне о своем ЯВНОМ присутствии внутри моих молитв и внутри моих окаменевших чувств к Богу. Я был не в силах изгнать тебя. Я хотел молиться, но не мог. Душа была мертва к Богу. Слова произносились — сердце — молчало! Потом, поумнев немного, я заметил что вместе со мною все мои молитвы читаешь и ты…
С неимоверным трудом, через двадцать лет, нашел я тот вид молитвы, где тебя, смерть моя, не было… И я засмеялся тебе прямо в лицо!!! Ты не смогла тогда вынести моего радостного смеха и ненадолго ушла. Оказывается, что нет у человека такой молитвы, которая могла бы упразднить смерть, но эта молитва есть у Бога, и она — Бог.
Ты побеждена, смерть.
Но побеждена не мною, а Богом.
Бог — это Живое Безмолвие, неописуемое словом.

19м2.png

Смерть моя…, хотел бы я описать тебя правдиво и не знаю возможно ли это?
Вновь и вновь всматриваюсь в твой лик.
Миллионы благообразных, внешне привлекательных масок, носила ты, смерть моя, поверх ужасного лика твоего и упорно преследовала меня на всех путях моих: преследовала до колыбели, в колыбели, преследовала в юношестве, в молодости, в зрелости, и вот уже скоро старость…
Что может, молитвами умудренная, старость сделать со своей смертью? Она может сорвать со смерти её злые маски. Молитвенная старость может посмеяться над смертью.
Смерть не так сложна как думается…, по сути у неё не много масок, но всего лишь две — настолько примитивна она для знающих злые повадки её.
Что же это за две маски?
Имя первой маски — забвение о Боге.
Имя второй маски — забвение о полноте немощей своих!
Если бы Адам и святая праматерь Ева увидели на сатане, вошедшем в змия, эти две маски смерти, не произошло бы отпадения первых людей от своего Творца; но у истории нет слова «бы», время течет лишь в одну сторону, и у каждого человека есть возможность учиться на ошибках древнейшего прошлого.
Смерть моя…, сколь жестоко ты терзала и убивала меня пороками моими и {сама того не желая} — ты открыла для меня САМОЕ важное знание для меня, ты открыла мне ПОЛНОТУ НЕМОЩЕЙ МОИХ.
Ведающий полноту немощи своей никого не осудит, ни над кем не вознесется, не сможет он сделать ни одного неверного вывода о ком-либо или о чем-либо, потому что он нищ духом, выводов поспешных ни о ком не делает и поэтому он блажен. Ум нищего духом почти непрерывно безмолвствует сгорая в Любви Неутомимого Бога.  Неутомимый Бог сильнее смерти, сильнее полноты немощей моих и потому я жив, а смерть мертва, мертва — как и положено ей от века.
Только лишь (по возможности непрестанная) память о Боге, заповеданная Иисусом Христом, крепко соединённая с непрестанной памятью о полноте немощей моих и боль о грехах моих могут (лишь отчасти) избавить душу мою от власти смерти, от власти бесчисленной лжи во мне, от злой и жестокой власти дьявола.
Смотрю я на смерть свою… и вижу, что снимает она маски свои лишь тогда когда я перестаю льстить себе самому, когда признаю свою полную немощь, а ведь раньше не было так.
Я доверял смерти, доверял тысячам тысяч её разнообразных СВЕТЛЫХ масок, не сознавая что моим умом и чувствами управляет дьявол жаждущий {с помощью красивой ложи} сделать меня СЛЕПЫМ рабом его.
Сатана показывал мне красоту женскую, умалчивая, что красоту сотворил Бог и что в каждой женщине, помимо благодати Божией, с лёгкостью могут жить демоны.
Сатана нахваливал мне возможности людей обеспеченных, умалчивая о том, что обеспеченность это не гарантия счастья, и что обеспеченность делает несчастными многих.
Сатана возбуждал во мне желание пороков, лживо убеждая что без пороков жить невозможно, умалчивая что за временные пороки платить придётся, по смерти, Вечную цену перед Богом.
О смерть моя… не смотря на дикую двусоставную примитивность твою, (забвение о Боге и незнание немощей своих) ты оказалась сложнее чем подозревают те кто живёт внутри смерти своей. Целый мир желаешь ты захватить в твои злейшие и {для большинства} тайные {крепкие как сталь} объятия.
Никто, кроме Бога, не может разорвать их!
Никто, кроме Бога, не может показать человеку внутри него — духовную смерть его.
Не скоро, очень-очень нескоро познал я, каким, именно, образом (через попущение Божие) {невидимая вечная} смерть внутри каждого человека порабощает себе: ВСЕ его помыслы, ВСЕ его чувства, ВСЕ его молитвы к Богу, не оставляя чистым даже и самое искреннее покаяние.
Не скоро понял я, что тайные силы вечной смерти носит внутри себя каждый человек, живущий на этой грешной земле, и что САМ человек увидеть в себе самом всю полноту духовной смерти своей НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО не сможет…, но как только Бог откроет человеку мало-помалу, бесконечную картину внутреннего падения его опечаливается человек и скорбит немало! Когда же увидит полноту порчи своей — онемеет дух его и не сможет он ничего сказать — ни себе, ни Богу, но станет смотреть на Господа с одной мыслю и с одним лишь только чувством: «Спаси. Помилуй. Защити».
Святые боролись внутри себя самих с духом гордости до самого последнего своего вдоха и не считали себя вполне свободными от действия живущего внутри них духа демонского возношения, от действия духовной смерти.
Душа моя… если святые плакали о себе день и ночь, плакали до последнего вздоха — почему ты не плачешь о себе, ну… хотя бы иногда?
Неужели ты лучше святых?
Да, я знаю…, то что я не плачу о себе лишь подтверждает торжество духовной смерти во мне самом. Вот… потому и не плачу о греховности своей — потому что убит вечной смертью, потому что поражён слепотой дух мой, потому что очи ума моего ослепли, потому что нечувствие убило меня {много прежде чем я научился осознавать этот мир} и нет плачущих рядом со мной.
Сколько буду жить я на этой земле, столько и не будет плачущих рядом со мной о греховности моей бесконечной, потому что смерть духовная НИКОГО из ближних моих НЕ ОСТАВИЛА неубитыми.
Убиты все, убит весь мир.
Ангелы Божии плачут о всём мире.
Я слышу их плач, но никто не поверит мне.
«Безумный…» — скажут и будут правы.
Да, я безумен.
Я в прелести. Я слышу голоса внутри себя.
Молюсь и вдруг слышу мысль: «Вот это ты чувствовал, думал, представлял, делал, предполагал с гордостью!», «Молишься ты всегда с гордостью», «Вот тут ты вознесся своими чувствами!», «Вот эта молитва твоя перед Богом ничто, потому что ты думаешь о себе выше чем ты есть на самом деле!» И, наконец, самое важное… «Все молитвы твои перед Богом ВСЕГДА были ложь пустота и самая глубокая тьма!!!» истинно, истинно правы эти голоса во мне, хотя святые учат не верить голосам, но не голоса ли в человеке ВСЕ его мысли? Святые, святые… как же, иногда, мне бывает трудно не противоречить вам… не только трудно, но и невозможно.
Услышав голоса обличения в тех бесчисленных грехах моих которые ПРЕЖДЕ я в себе (по слепоте своей) просто не видел, я не перестал молиться Иисусу Христу, нет, не перестал, но наоборот, стал молиться Ему еще более часто, еще более усердно, еще более горячо, чем прежде! И всё это ЛИШЬ оттого, что молитвенная благодатная жизнь в Боге — это таинство, в котором первая скрипка принадлежит Богу, но не человеку, и то, как надо правильно благодатно каяться в человеке, это искусство ЗНАЕТ ТОЛЬКО Бог и оно непосильно человеку само по себе. Сам же человек духовную жизнь свою (даже на ближайшие часы) ни определять, ни направлять, ни предполагать не может, потому что не хозяин человек себе, не хозяин будущему своему.
.
Итак, не человек, но Сам Бог снимает мало-помалу бесчисленные маски смерти, в которые так любит рядиться перед разумом человека искусный фигляр и обманщик — дьявол; но чтобы Бог снял эти маски душа человека тоже должна стараться непрестанно исполнять заповеди Иисуса Христа, данные нам в Евангелии, потому как исполнение заповедей Евангелия вынаруживает в человеке его немощи и мало-помалу открывает душе её БЕСЧИСЛЕННЫЕ болезни.
.
Одним из наиболее ужасных свойств духовной смерти является то, что те, кто поражёны ею — не понимают насколько их души далеки от знания о том что такое истинная жизнь в Боге.
На фоне огромного кладбища, которое мы называем «наша жизнь» я не вижу почти ни одного живого человека.
Мертвы не все ли?
А те, кто жив, не покажутся ли ближним душевнобольными, если не перестанут укрывать свои чувства и мысли от всего прочего мира?
Не покажется ли миру сему душевнобольным человек, непрестанно ищущий в себе чувство живого общения с Богом?
Не покажется ли миру сему душевнобольным человек,  принуждающий себя живо {почти непрестанно} помнить смертный час свой?
Не покажется ли миру сему душевнобольным человек принуждающий себя чаще и чаще думать о Дне Страшного Суда?!
Смерть моя, меня ужасает твоя обыденность среди тех кто живёт рядом со мной.
Когда-то я думал, что (по возможности почти непрестанная боль о самом себе и почти непрестанное о всём внутри себя сокрушение духа) — это все выдумки Великих святых отцов не обязательные к исполнению, например, лично для меня… Но изучив себя самого достаточно, вижу теперь это ясно…, не мир нуждается в плаче, а прежде всего я сам.
Скорбь моя о духовной смерти моей, по необходимости, делает меня прохладным к заботам века сего.
.

Духовная смерть необыкновенно разумна и убедительна для всех тех, кому исполнение Божиих заповедей — дело десятое.
В душах тех, кто сам не делает личных добровольных ежедневных внутренних шагов к Иисусу Христу, смерть действует невидимо, непрестанно и необыкновенно крепко… Так крепко, что крепче некуда. Будить же этих бесчисленных мертвецов к Богу дано очень и очень немногим людям на этой земле.
Почему это так?! Почему сон повсеместен и почему разбуженных так ничтожно мало?
Я не знаю ответа на этот вопрос, но хотелось бы засвидетельствовать о себе, что в строки, написанные мною выше, тонкая духовная смерть и живущая внутри меня гордыня несусветная пытается просачиваться невидимо, и, конечно же, просачивается; но я все же надеюсь победить тебя, смерть, потому что есть на тебя ЕДИНСТВЕННАЯ управа и сила, против которой ты устоять не сможешь… Это Любовь и Неизреченная Милость Иисуса Христа к кающемуся грешнику, каким я и стремлюсь быть всегда.
Кающийся грешник… Очень надеюсь на то, что в этих двух словах («кающийся грешник»)  заключена ВСЯ моя каждомгновенная надежда перед Богом моим и Создателем.
Я не знаю отчего это происходит, на когда я ясно осознаю что я кающийся грешник, то такое исповедание есть ЕДИНСТВЕННО верное состояние моей души, которое дарует мне блаженство общения с Всемогущим!

Написать письмо или оказать помощь автору