Природа молитвенной скорби (опыт мистического исследования)

4м1.jpg

Природа молитвенной скорби
(опыт мистического исследования)

Скорбь молитвенная вошла в меня вместе с первым земным вдохом моим. Вдохнул я её и громко заплакал, как и все. Никто из людей — без плача не входит в этот мир.
Молю Бога, с плачем о грехах моих покинуть его.
Земной плач — дарует человеку жизнь на земле…
Молитвенный плач — дарует душе жизнь в вечности!
Много испытал я доброго и худого, но не нашел ничего более полезного для себя, нежели ежедневно скорбеть мне (о всём что есть во мне) — перед Богом. Вглядываюсь в греховность мою очами души: дышу ею, живу ею, болезненно думаю о ней, хоть это не всегда легко. Чем более углубляюсь в неприглядность её, тем менее остается во мне мыслей: гордых, пустых, ненужных, докучливых как злые мухи.
Скорбью моею, Бог вводит меня в страну Небесного безмолвия.
Скорбь молитвенная, с верой в Милосердие Христа, единственный мой поводырь в Царство Бога — иному пути я не научен духовником своим.
Много-много раз, бесчисленно-много мечтал я, что вот ещё год-два, как (наконец) очищусь молитвой своей от насилия страстей и перестану скорбеть, но всё это было — игрою преждевременной гордости. Чувства и мысли мои не омытые бесконечной моей скорбью — непрестанно обольщали меня.
Не потому ли Бог, столь долго молчал, когда я с кровавыми слезами просил Его избавить меня от насилия страстей моих?
Путь в мире духов — путь в ночи. Божественное и сатанинское непостижимо и причудливо сплетаясь между собой, с колыбели начало звать меня, к от века печальным целям. Видел я землю покрытую осенней листвой — символом увядания… За заснеженными зимними полями слышал вой тоскующих по иному миру волков… Не раз зализывал в одиночестве душевные раны. Самое сильное испытание, когда в пустынных безжизненных, унылых, бескрайних, каменных долинах, слышал я голоса духов гор, сводящие меня с ума, призывающие душу к тайнам иного общения… Как порой желал я войти в тайны иного мира? Как желал познать тайны силы, тайны власти и тайны смерти? Как желал раскрыть неведомую дверь и вступить в общение с неведомой благой неизвестностью.
Времена ложных исканий прошли и я пришел ко Христу, но я долгие годы не знал что без полноты скорби о всём в себе — ничего не примет от меня Господь.
Я уединялся от людей на годы и молился, молился, молился…
«Господи, Иисусе Христе помилуй меня грешного и спаси!» и обрела душа моя, через эту молитву, не жизнь, но смерть души. Познал я сколь бессмысленно следить за движениями духов в том что окружало меня. Познать их цели мне не дано. Лишь молитвенная скорбь моя смогла обратить в ничто унылую суету бесов и сделать их несуществующими.
Так что же дала мне скорбь молитвенная, к которой терпеливо приучал меня духовник мой?
Глубину рассуждений, полноту чувств, свежесть переживаний, неослабевающую способность любить, способность видеть душу ближнего, неумение льстить, скорость озарений в тысячи раз превышающая способности человека, устойчивое, нерушимое внутреннее блаженство — все это дала мне, скорбь о грехах моих. Мир Бога богат дарами. Тот кто хоть однажды касается края этих даров — оставляет память об этих дарах надолго. Многие ныне стремятся к контакту с иным миром, но немногие находят правильный вход в него.
Правильный вход возможен — ТОЛЬКО бесконечным покаянием о всём в себе.
Многие мои современники заигрывая с иным миром обольщаются что они якобы достигли весомого результата, но могут ли они — обмануть самих себя?
Почему же, без молитвенной скорби вход в иной мир закрыт от человека Богом?
Не потому ли, что в иной системе ценностей, в иной языковой среде, душа должна уметь наиболее полно покорять свои мысли Тому Кто превыше рассуждений любого разума?

Бессилие слов
Меня не удивляет.
Моя гордыня…
Я к ней с печалью
Давно уже привык.
Память моя
Грехи мои напоминает,
Вновь умолкает
Перед Господом язык.
.
Язык души…
Он прост
Для тех кто прост.
Но гордый я
Неизлечимо сложен!
Искал в себе,
И не нашел я свойств
Которыми
Я был бы обнадёжен.
.
Все что в себе, я знаю,
Чем живу…
Все это…
Или Крест, или обман.
Как нелегко,
Мне не свернуть во тьму,
И в гордый дьявольский,
Мечтательный туман.
.
В мечтах я Свят,
На деле же
Ничто.
В мечтах хотел бы быть
Пред Ним благим…
Но немощь сердца
И мне напомнит вновь
Что благ лишь Бог…
И тот кто движим Им..

Чем настойчивее и чаще я скорблю о греховности бесконечной моей — тем более входит в душу мою Божественное неведение и Покой. Силой Бога: не сужу я ни о ком, ни к кому не имею обид, не высказываю претензий даже в мыслях, не считаю что кто-то чем-то обязан мне, не думаю, что я способен судить о ком-либо правильно — в том числе и о себе.
Вижу как с неописуемой завистью смотрят в меня из духовной непроглядной ночи красные глаза лютых демонов. Они смотрят на Богом дарованное мне раскаяние перед Всевышним… им дано видеть это. Кто-кто…, а уж они-то хорошо знают, что ничто так не спасает человека как непрестанная молитвенная скорбь Духа, Который НИЧТО не оставляет неомытым во мне, ни одного мгновения моей жизни.
Сколь много людей живут не плача о себе. Для них это нормально. Они увлечены, каждый своими целями. И я, как странный чужак для них, как пришелец — плачущий о пустом.
Но…
«Блаженны плачущие» сказал Господь…
Так если кто-то не блажен, может, он просто не научился плакать о грехах своих как до́лжно? Ни единого разу мир не спросил меня: «Каешься ли ты? Приближаешься ли ты к Богу покаянием?», но он делает многое, чтобы только отвлечь мои мысли в сторону. Меня часто упрекают в экзальтированности, но когда приходит Бог — экзальтация становится невозможной. О каких «возвышенных», «святых», «чистых» чувствах может идти речь во время искреннего покаяния? Экзальтация и покаяние несоединимы между собой как вода и огонь.
Экзальтация чувств: «святые», «чистые», «правильные» мысли о Боге и о мире — удел ложных мистиков, обольщенных сатаною мистиков.
Я знаю что я ложь во всем, даже в покаянии, но молю Бога: «Сохрани меня, ради Имени Твоего, от гордого обольщения собой».

Долговременная молитвенная скорбь делает душу безмолвной.

Написать письмо или оказать помощь автору