(Личные духовные ошибки) 2 раздел

(ЛИЧНЫЕ ДУХОВНЫЕ ОШИБКИ) 1 раздел

31л13ч.jpg

ЛИЧНЫЕ ДУХОВНЫЕ ОШИБКИ 4 часть
Теперь, после переосмысления своих прежних духовных ошибок, я попытаюсь объяснить причины того, почему я стал такой стойкой «ненавистью» встречать в себе всякую духовную «ясность».
Текст этой статьи рассчитан на духовно подготовленного читателя, поэтому ниже я сошлюсь кратко, буквально в нескольких словах, на довольно непростое учение Макария Великого о природе души человека. Конечно же, всякий, кто хотя бы поверхностно знаком с психологией, сразу же заметит, что психология, как наука, положения Макария Великого о душе человека не принимает и в ближайшем будущем не примет, а жаль, потому что Макарий и православная церковь были изначально правы, а психологи всего мира одним лишь тем, что не рассматривают предложенную церковью модель души человека как догмат, как непреложную истину и аксиому, останутся неправыми до скончания века.
Макарий Великий учит: до падения Адама в душах первых людей царствовал Создатель их Господь. Но после того,как Адам и Ева решили попробовать самостоятельной жизни, Господь покинул «престол души» человека и на «престоле души воссел сатана».
Мы видим из этого положения следующее:
1) Ум Божий, Ум высший, бесконечно более сильный и более совершенный, нежели ум человека, покинул его тело и душу за непослушание Создателю! И в мысли и чувства человека после этого печального события вместо Духа Божия вошёл также ум гораздо более сильный и в тысячи крат более совершенный, нежели ум человеческий, — ум дьявола.
2) Человек стал игрушкой, «полем испытания» и «полем тяжбы» между умами превысшими его понимания и многократно более сильными, чем он. И эта ситуация продолжается и будет продолжаться до тех пор, пока не придёт Христос как Судия и не изменит установившийся порядок вещей, что произойдёт, как нам известно, лишь при кончине этого мира. Так учит церковь, и она, безусловно, права.
3) Ум дьявола и внушения его в чувства человека после падения Адама, как учат святые отцы, стал присутствовать АБСОЛЮТНО В КАЖДОМ помышлении и АБСОЛЮТНО В КАЖДОМ чувстве человека, независимо от того, стремится душа к святой жизни с Богом или же нет.
4) Победить дух дьявола внутри себя и даже видеть его в себе сам человек не может, но Господь наш Иисус Христос может вывести душу из страны мрачного духовного томления и плена, так, как Сам Он это знает, и в те сроки, что назначает Он Сам. Но нам же хочется побыстрее! Год-два искренних молитв, — и прямиком в Рай! А практика показывает другие сроки! Как учит Иосиф Исихаст, начальное смирение ранее пары десятков лет сознательного воцерковления не приходит ни к кому. Ко мне, например, первые слабые признаки внутреннего мира начали приходить на двадцать пятом (двадцать седьмом) году осознанных молитв.
5) Суть спасения и цель прихода Христа на землю была и останется во все веки одна: Он пришёл восстановить древнюю чистоту человека. Господь был распят, страдал, воскрес и взошёл на Небо лишь для того, чтобы вернуть на занятый дьяволом престол души человека Духа Отца Небесного, то есть, для того, чтобы повернуть историю падения человека вспять.
На первый взгляд, всё понимается довольно просто, за исключением разве что 3-го пункта, который многие, в том числе достаточно долго посещающие православные храмы верующие, жёстко не принимают.

Большинство людей, в том числе монахи и священство, упорно не хотят признавать, что в каждом чувстве и совершенно каждой мысли человека, без любого исключения, есть некая тонкая примесь той самой горделивости, которую не желает видеть Господь в человеке: эту нашу горделивость мы не можем ни понять в себе, ни раскрыть ее в себе как следует. Увидеть свою тайную горделивость мы можем ТОЛЬКО с помощью Бога, лишь Его Любовью, Его Глазами и Духом Бога.
Вот в чём заключалась моя ошибка: я «давил»на молитву и годами находился в полном уединении. Я нёс подвиги выше меры: ел хлеб и воду месяцами, чем испортил себе желудок. Молился почти непрестанно, но таинство правильного самопознания было скрыто от меня, очевидно, потому, что я по-своему трактовал и руководствовался писаниями отцов, в то время, как мне нужно было руководствоваться ими не отталкиваясь от моего горделивого понимания о правильном, но со смирением и по внушению Духа Божия.
Позволю себе некоторое отступление. Есть основные догматы церкви и есть правила, приравненные по своему значению к догматам: например, правило о том, что вера православная — единственно правильная, о том, что Господь есть Единый истинный Учитель и многое иное. Но догматы и правила церкви не требуют доказательств, они принимаются верой. Догматы и правила церкви — также не могут быть вполне ясными по причине таинственно неизмеримой глубины при их кажущейся простоте. Не могут быть они и неясными, в правильном понимании этого слова, потому что основа их дана человеку Самим Богом. Догматы и правила церкви просто есть — и всё. Опровергать их — значит губить себя. Но есть и другая опасность, которую я не учёл, и потому губил свою душу десятками лет напряжённых молитв и исканий. Я начал распоряжаться внутри своего ума правилами и догматами церкви и истинами Святого Писания по личному своему разумению, и гордая моя «ясность», мнимая ясность, моё гордое распоряжение истинами веры и учением святых отцов привели меня к более чем двадцатилетнему поражению от сатаны АБСОЛЮТНО во всем, чего бы только ни касался мой больной гордынею рассуд
ок.

Когда же я понял свою ошибку (точнее, когда Господь позволил мне понять невербальный язык своего Ангела-Хранителя), я возненавидел свою вербальную «ясность» всеми силами своей души, заменив ее ясностью Божиего Суда, ясностью НЕ СВОЕЙ Личности, и когда ясность Божия пришла ко мне, то она не нарушила внутри моего сознания ни один из догматов православного учения о спасении души.
Таким образом я понял, что спасение души совершается внутри человека не его собственным умом, не его собственной силою, не его разумом, не его чувствами, не его наитием, но Духом Божиим и совершается это лишь по непостижимой Воле Господа нашего Иисуса Христа.
Так прошли годы.
Пришёл срок, и я вышел в православный интернет, хотя и не стремился к этому. Что же я увидел после стольких лет молитв и страданий вне тесного общения с обществом? Я увидел людей, движущихся к Богу посредством своего ума, увидел людей, движущихся к Богу посредством усилия своих чувств и совершающих те же самые характерные ошибки рождённые из горделивой природы человека, которые когда-то так долго и печально совершал я сам.
Что же я делал, когда видел или чувствовал, что кем-либо движет его гордая самостоятельность? Я просто переставал таких людей воспринимать, и все их слова становились для меня несуществующими. Не осуждал никого, но переставал их слушать. Молился о них, но знал, что верить тем кто гордо говорит о духовном, — это все равно, что верить самому дьяволу.
Человек говорит о спасении души, о канонах и правилах церкви, о духовной радости или о покаянии, но знает ли он о том, что придёт к его душе Господь Иисус Христос и Он ведь обязательно проверит: а была ли настоящая духовная радость в том, кто о ней говорил? Было ли смиренным и правильным его личное покаяние, если он учит покаянию других?
Эта проверка «на вшивость» может оказаться весьма неудобной и нелёгкой для всякого человека!
Думаю, что если уж и «праведный спасется едва», то могу ли я себе с чистой совестью сказать, что внутри меня есть истинная духовная ясность, что во мне есть и чистая духовная радость, и правильное покаяние? Нет, конечно же.
И получится так, что, придя ко мне, Господь найдёт, что всё во мне ложно. И радость, и покаяние, и все остальное исполнено порчи, гордыни, несовершенства, духовного попустительства, лени и расслабленности и высокого мнения о себе. И Милостивый Господь и Бог мой Иисус Христос восполнит недостающее во мне Своей Любовью, рассеет мою постоянную неясность в духовном и даст правильное понимание происходящего со Своей истинно духовной точки зрения.
Нетрудно догадаться, что будет с теми, кто уверен в том, что правильно кается, правильно молится и умеет правильно радоваться Христу? Господь может не найти в них места, чтобы восполнить или исправить недостающее или искривленное звено и Он, Всемилосердный и Всепремудрый, просто отойдёт от «полного» сосуда.
—————————————
Много ли ума нужно для того, чтобы понять, что полный сосуд ума и чувств какого бы-то ни было человека, считающего себя правильно устроенным, уже нет возможности наполнить ничем другим даже и для Бога. И тогда Господь посылает уверенным в своей духовной правильности испытания, так что под давлением обстоятельств, а точнее, по Воле Божией, такие гордецы теряют самодовольный внутренний мир и мнимое спокойствие, начиная сначала догадываться, а потом и утверждаться в мысли, что все их «радости» и их «покаяния» всегда были, скорее всего, поддельными, ложными, гордыми, недостаточными и самонадеянными.
———————————
Так что, кто как хочет, а я искренно предпочитаю видеть себя самого только недостойным, недостаточным, нетерпеливым, зная, что только такая моя самооценка ставит мою душу в более или менее безопасное состояние перед Богом.
Я стал предпочитать без рассуждения и без излишнего мысленного испытания осознавать свою всеглубокую худость, стал исповедовать её просто и непрерывно, как и учил меня тому мой духовный отец-монах:
«Не думай о том, в чём именно ты плох, но просто знай, что ты плох во всём и плох бесконечно, это принесёт тебе прощение от Бога».
Вот с тех пор я и предпочитаю видеть в себе тьму, присущую каждому моему чувству и каждой мысли, всегда скорбеть об этом, скорбеть искренне, но, опять же, не думая, что я скорблю истинно (потому что, по учению отцов, и сами слёзы покаяния в человеке, т. е. во мне, всегда были и будут не-чис-ты-ми перед Богом, будут с большим изъяном и большой гордостью, которая внутри каждого ВСЕГДА есть и ВСЕГДА будет. И я научился бояться даже самых кратких мгновений, в которые мне будет казаться, что для меня наступила духовная ясность.

По моим сегодняшним понятиям, моя духовная ясность — это есть истинная гордая тьма внутри меня.
Почему так?
Потому что за любым событием, как во мне, так и в любом человеке (думаю даже, что в любом из Ангелов тем более), и даже за самым малым событием или за чьей-либо самой незначительной мыслью кроется таинство Божиего МИРОПРАВЛЕНИЯ. Оказалось что не предельная ясность нужна была для меня в духовных вопросах, а благоговение пред таинством Промысла Божия!
Более двадцати пяти лет понадобилось мне чтобы искренне, просто и честно смирить свой ум заповедью Иисуса Христа «Блаженны нищие духом» и уяснить что плод знания добра и зла НИКОМУ не посилен, кроме Самого Бога.
Что же я получил после того как, утратив духовную ясность, передал бразды правления Божественной ясности, которая стала ежедневно и даже ежемгновенно отражаться внутри меня как МОЛЧАНИЕ перед непостижимыми Судами Бога? Я вошел в мир духов, вошёл в мир людей, очарованных духами святыми и духами тьмы. Я увидел в себе мир глазами Бога, увидел мир неизъяснимо блаженный, невыразимо прекрасный, неизъяснимо глубокий, безмолвный, справедливый и печальный одновременно.

55р4.jpg

ЛИЧНЫЕ ДУХОВНЫЕ ОШИБКИ 5 часть
Что же мешало мне правильно войти в мир очарованных и правильно понять его? Почему мой вход в этот удивительно прекрасный и печальный мир затянулся более чем на четверть века моего покаяния? Почему не сразу вошел я в него?
Ошибка моя заключалась в том, что я долго не мог усвоить простейшую истину: до тех пор, ПОКА Я БУДУ ОТТАЛКИВАТЬСЯ В СВОИХ РАЗМЫШЛЕНИЯХ ОТ СЕБЯ САМОГО, Я НЕ СМОГУ ПОНЯТЬ В МИРЕ ДУХОВ СОВСЕМ НИЧЕГО.
Мне нужно было сместить точку моего мышления! Нужно было научиться мыслить не от себя и не из себя, но покаянной молитвой к Всевышнему.
Я искренне искал Бога. Честно посещал богослужения, соблюдал всё, что возможно и даже немного сверх того, но вместо свободы от страстей я стал всё чаще и чаще чувствовать себя игралищем и посмешищем довольно грубых страстей и демонов.
Конечно же, меня это сильно возмущало, и я роптал на Иисуса Христа, упрекая Его в том, что я у Него «раб недоделанный», что я не Божий раб, а пес какой-то, да к тому же ещё и вшивый.
Потом наконец-то до меня начало кое-что доходить, но не через ум, а, что называется, через ноги, то есть, через сильные искушения. Я понял, что настолько глубоко испорчен и в уме, и в чувствах своих, что нет во мне ни единого места внутри моих мыслей и чувств, над которыми не стоило бы горько-прегорько плакать, — и я заплакал. Заплакал не о других, но о самом себе, заплакал ОБО ВСЁМ в себе, заплакал с полным пониманием и осознанием того, что не перестану плакать теперь уже никогда.
И произошло чудо!!!
Ко мне пришёл Ангел Господень, и научил меня всему. Первое, чему он стал обучать меня — это невербальному языку Ангелов, и оказалось, что Ангельский язык стократ проще, чем о нём могут думать те, кто мало задумывается о нём или те, кто совсем ничего не знает об этом языке, который оказался в той или иной степени мне близок и знаком. Я пользовался им в своём раннем детстве, а потом… а потом мир взрослых просто взял и привил мне сатанинскую гордыню и повседневное безбожие, в котором жило моё окружение.
Как же произошло внутри меня смещение акцента с вербального мышления на невербальное? Как произошла во мне такая замена, что в своих размышлениях я стал опираться не на себя, но на Того, кто вне меня и на Того, Кто выше меня, на Дух Божий?
Нет, ко мне не пришёл Ангел в красочных видениях и во множестве мудрейших словесных наставлений, о чем так любят распространяться оккультисты, ложные мистики и те православные, которые относятся к вере магически. Всё произошло более плавно и более естественно.
Я стал замечать, что более всего покоя и мира во мне рождало моё личное покаяние в своих грехах и недоверие самому себе. После исповеди и причащения Святых Христовых Тайн я чувствовал, что моих мыслей и тела касается покой Божий. Иногда он касался меня лишь на несколько минут или на время около получаса, и потом этот покой уходил без следа. Уходил, потому что я жил неправильно, жил опираясь на свою трудно постигаемую для моего разума горделивость. Очевидно, Господь ожидал от меня постоянства в моих покаянных усилиях. И так с годами молитвенной практики я усвоил первый урок освоения Ангельского (невербального) языка.
Язык Ангелов требует от нас постоянного нахождения ума в памяти Божией, а чувств души — в неизменном покаянии (в смирении).
Как только уходила от меня память о Боге (пусть хоть на несколько минут), как только из души моей уходила болезнь о своём поистине БЕСКОНЕЧНОМ падении, как только пресекалась в моих чувствах искренняя болезнь о своём отпадении от Бога хоть на одну минуту, — так сразу уходил от меня и покой, и та самая жизнь Святого Духа, которая, как впоследствии (когда Господь усилил Своё присутствие в моих чувствах), оказалась намного дороже всего на свете в моей земной жизни.
И я понял теперь уже на опыте, что если Господь что-то и любит во мне, так это молчание моего ума и то время, которое я посвящаю непосредственно самой молитве, а всё другое (хотя это тоже может быть важным для моего спасения: дела милосердия и забота о родных) не давало мне ощущения особой Милости Христа. То есть, если я нарушал что-то в отношениях с ближними и попирал свою совесть, Благодать уходила. Если же я мирился с ближними — Благодать возвращалась, но она не давала мне сильного и устойчивого внутреннего блаженства. Блаженство живого общения с Духом Бога возвращалось ко мне лишь тогда, когда я, не жалея себя и личного времени, вставал на молитву покаяния.
————————————
Так, наслаждением от покаяния Господь отлучил меня от мира людей, отучил от желания общаться с людьми и искать душевной близости с кем-либо.
————————————
Мне открылся другой мир: мир, в котором совсем не говорятся, в т.ч. мысленно, никакие слова, но все прекрасно понимают друг друга без слов. Именно поэтому при живом общении с Ангелами и святыми душами нет языкового барьера и становятся лишними слова.
То есть, я оказался очарованным Безмолвием и Благостью Всемогущего Бога более, нежели чем-либо иным. И это было только лишь самое малое начало всего того блаженного, что ожидало меня впереди.
Итак, я каялся и старался (удаляясь, а иногда в прямом смысле убегая от общения с людьми) проводить всё более и более времени в освоении тех молитвенных способов, о которых здесь писать не буду, потому что эти способы трудны, и для прохождения их нужен духовный наставник. Не в интернете, конечно же, нужны наставления, но необходимо, чтобы наставник был рядом. Молитва моя, тоже не разово и не сразу, но с годами приобрела иной характер. Я научился молиться чувствами сердца как бы над поверхностью слов. Но есть ещё более глубокий слой молитвы: молитва Духом Божиим.
Что же так важно в молитвенном делании? Важно не позволять себе ни единого раза (даже мысленно) читать молитву как бы просто так, т.е. без болезненно-покаянного сердечного усилия к Богу. Даже в славословия Богу я должен был всеми чувствами умудряться непрерывно вмещать (как-то втискивать) дух покаяния, и если не было его во мне в этот миг, то и славословие моё Бог не принимал и не отвечал на него.
Когда же Бог принимает мою молитву, я всегда чувствую и ответ на неё, и чувствую ответ Божий сразу же. Если ответа нет, значит, молитва моя не принята или ожидает от меня другого качества, например, большего терпения.
——————————————
У меня нет желания судить или рассуждать о других, но по себе знаю наверняка: если нет в душе моей покаяния, то тогда нет уже во мне не только молитвы, но и вообще ничего ценного.
——————————————
Когда же покаяние воцаряется и становится основанием и стержнем моего мышления вообще, останавливаются не только мешающие молитве мысли, но и вообще все мои пустые и гордые мысли вообще. Я забываю, что молитве может что-то мешать, а душа привычно слушает Молчание Бога и этим она бывает — более чем довольна…

Конечно же, начитанные скажут, что это высокая мера, но высокая мера, как высокая гора, может быть высокой для человека лишь до тех пор, пока он не взойдёт на неё. Когда же он взойдёт, тогда уже не будет уже не станет в подобном состоянии ничего необычного и ничего высокого. Высокое прежде станет обычным и возноситься душе будет нечем. Потому что она опять станет низкой — сама перед собою.
Что же я видел во внешнем мире, когда сталкивался с ним?
Я видел, что Бог с Его Блаженным Молчанием был никому не нужен!!!
Он был нужен людям лишь как исполнитель чьих-либо желаний (в том числе и моих), но когда покаяние стало стержнем для меня, я стал бояться просить Бога исполнять мои желания. Я видел, что мир враждебен Богу, видел, что среда верующих не хочет входить в Молчание Бога, что Блаженное Молчание Бога в тягость большинству, и что большинство ищет по большей части лишь гордого самоутверждения, порою совершенно не осознавая того, что им движет горделивость и ничего, кроме горделивости. Но я не могу осуждать ни единого гордеца: ведь точно таким же долгие годы был я сам. Религиозные споры, в которые я, по неосторожности, иногда вступал (как потом сразу же приметил), на корню убивали мою покаянную внутреннюю, блаженную, духовную жизнь.

И тогда я понял для себя и другую очень нужную и важную истину, которую прежде также нарушал десятки лет после прихода к православной вере.
—————————————-

Мне не нужно было пытаться вместо Бога кому-то что-то объяснять или что-то доказывать.
—————————————-
Но
мне нужно было научиться мыслить не от себя, не от своего ума, не от своей начитанности отцами, но покаянной молитвой, прислушиваясь к тому, что непрерывно «говорит» мне Ангел-Хранитель мой. Поставил слово «говорит» в кавычки, потому что Ангелы говорят без слов, но для тех, кто проявит терпение, их язык окажется даже более простым и доходчивым, чем словесный. Ангел давал мне блаженство лишь тогда, когда я прислушивался к Молчанию Бога и молчал вместе с Ним. Так же и сейчас:
мне пишут многие люди, считающие, что я веду духовную жизнь, и просят у меня совета. Кто-то спрашивает о молитве, кто-то о каких-то житейских проблемах и иное, но я всем отвечаю почти всегда одно и то же: «Дух мой молчит во мне, и я не знаю, что сказать Вам». Если быть честным, я и не считаю, что веду какую-то особую духовную жизнь. Молчать умом —для этого не только многого ума не нужно, а он вообще не нужен, как не нужна для этого и какая-то особая начитанность отцами и Писанием. Так же, для того, чтобы принимать людей сердцем, молитвами, а не умом, ум тоже не нужен, но нужна природная доброта, помноженная на искреннюю покаянную молитву как за себя самого, так и за того, за кого ты молишься Создателю.
Всё это не так просто. Дух не всегда молчит. Иногда, например, вижу, чем (точнее, кем) очарован тот или иной человек. Это-то и наполняет душу мою устойчивой, почти непрерывной печалью о людях. Хотя случилось это и не сразу, но я всё же понял и убедился на бесчисленных жизненных опытах в том, что живу как бы в мире очарованных, и что неочарованных людей на этой грешной земле нет, как, впрочем, нет неочарованных людей и там, в мире ином.

Очень многие очарованы сами собой. Кто-то любуется стройностью своих мыслей (в том числе и о Боге). Этих невозможно повернуть к покаянию просто потому, что им настолько нравятся их собственные мысли о вере, которые они имеют, что для боли покаяния за каждую свою мысль не внутри них остаётся места, и если им об этом напомнить, то они с гневом отвергнут такое напоминание, но самое страшное даже не это. Самое страшное, что тех, кто считает, что они хорошо знают православную веру, Сам Господь не сможет, наверное, сделать лучше! Потому что при случае, обольщённые своим личным мышлением, могут цитировать (и в целом правильно) догматы веры и Писание, но так как у них нет навыка отталкиваться не от себя, а от чего-то другого, они ежечасно будут находится в самой что ни на есть жёсткой власти дьявола, и они не будут видеть того, сколь бесчисленно множественной ложью их мышления и собственным обольщением объята КАЖДАЯ их мысль о Боге, КАЖДАЯ их мысль о людях, ближних и о дальних, как и обо всём мире.

Что сказать о тех, кто не молился большую часть своей жизни?
Они очарованы или самооправданием, или самомнением, или же явным нежеланием что-либо знать или слышать о самом важном, о заповедях Иисуса Христа. Семья, дети, работа. Они думают, что их земные добродетели или спасут, или оправдают их на Страшном Суде Христовом, и невозможно почти никого их них убедить в том, что молитву можно как бы вплести в свою повседневность. Да, сделать это будет трудно, но вполне возможно, если проявить некоторое терпение и желание. Лишь бы молитвы были основаны на покаянии, а не на высоком мнении о себе. Я тоже живу в семье. Тоже и заботы, и какие-то работы по дому. Вырастают дети, но если я ищу молитву, то нахожу и резервы для неё, и со временем мне стало легче молиться, потому что молитва доставляет обретение ни с чем не сравнимой радости, и это происходит со мной всегда.
Многие очарованы унынием. Они так сильно им очарованы, что стоит им только услышать, что где-то в ком-то (хоть бы в авторе этих строк) реально протекает ревностное покаянное, молитвенное, живое общение с Богом, как они сразу же начинают искать в их словах несоответствие учению святых отцов, и, разумеется, находят это. Им достаточно найти хоть один (весомый, на их взгляд) изъян и они находят его потому что они ХОТЯТ его найти — и это уже всё!.. Возможность продуктивного общения закрывается и я чувствую как горделивые наслаждаются сами собой, когда они осуждают кого-либо в своих мыслях, чувствую как они наслаждаются своим гордым толкованием истин веры, не видя того, что движет ими — дух коварный и нечистый.
Так в чём же заключается чистота?
Какой я предлагаю выход?
Он очень прост.
Мне нужно каяться в собственных грехах, которых у меня великое множество и которые я совершаю ежедневно, а другим же, кого, возможно, коснется Благодать Божия, нужно каяться в своих грехах.
И всё.
Если к покаянию отнестись ответственно, тогда ступит мир Божий не только в душе кающихся людей, но и вокруг них. Этот мир Божий наступит для каждого кающегося, если только он целью своего мышления поставит не судьбы мира и не критику ближних, а свое личное покаяние.
В чём же здесь трудность?
Она в том, что от человека требуется жить по Евангельским заповедям, а это нелегко. Это требует изменения мышления, причем не некоторой, пусть даже и значительной, части своего сознания, но нужно изменить всю свою внутреннюю природу мышления в целом — изменить постоянством в покаянной молитве.
Но природа очарования не так проста, как может показаться на первый взгляд. Конечно, развитому уму несложно увидеть или хотя бы предположить, что вот такой-то или такой-то человек очарован земной суетой, а такой-то очарован таким-то человеком или такой-то партийной или же религиозной идеологией, а такой-то очарован стремлением к богатству и тому подобное, но за очарованием простейшим есть более сложные уровни очарования, разобраться в которых никто из людей не сможет, какие бы личные умственные или душевные (и даже молитвенные) усилия он ни прикладывал, до тех самых пор, пока в душу свою он не впустит Ангела Божия, не впустит Духа Божия и не научится понимать Его язык.

31л16ч.jpg

ЛИЧНЫЕ ДУХОВНЫЕ ОШИБКИ 6 часть
(О действии Ангелов внутри моих мыслей и чувств и о том, как я пытался сделать волю Божию своей)
Когда я осмысленно пришёл к вере, то сказал сам себе, что общение с Богом, раскрывающееся лишь после смерти моего тела, — это не для меня, и что играть в «кошки-мышки» со Христом я не настроен. Я искал в молитве абсолютной ясности, хотел видеть Бога и точно знать, чего Он хочет от меня. Этот настрой был и правильным и гордым одновременно, но я тогда еще не знал, что путь в духовный мир мне предстоит кардинально отличный не только ото всех прежних моих о нём представлений, но и вообще от всего земного, и что на вхождение в него у меня уйдут десятки лет. Я думал, что если буду честен по отношению к Евангелию, Богу и вере, то живое общение со Христом у меня наступит года через три-четыре, максимум, лет через пять-семь моих усиленных молитв.
Но сколько бы я ни был честен в своём стремлении покаяться и приблизиться к Иисусу Христу, срок, когда я впервые Его увидел, оказался не в моей власти и не в моей воле. Срок живой встречи с Богом не может назначить человек, потому что
«Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа.» (Ин. 3:8)
Это и было моей первой и основной грубейшей ошибкой, и на этих «граблях» я «протанцевал» около четверти века. Я думал, что в духовном мире и во время моего (возможного) общения с Богом мне помогут правильно расставить все акценты мой рассудок, мои чувства и моя добросовестная начитанность Писанием и отцами, но на практике всё оказалось иначе.
Я смог правильно ориентироваться в мире духов, лишь приняв в себя своего Ангела-Хранителя, и став с ним одним целым. Только это состояние давало мне блаженство в мире духов и возможность живого общения с Богом и Его святыми. То есть, только нахождение внутри меня личной воли Ангела Господня давало мне возможность творить плодотворные молитвы! Только присутствие внутри меня не моего, а высшего, чем мой, разума давало мне возможность общения со Христом лицом к Лицу!
Конечно же, дотошное и даже предельно подробное знание учения отцов нужно, и без этого в мир молитвы входить действительно опасно. Поэтому-то до сего дня я
регулярно слушаю по аудио или читаю творения отцов. Систематически проверяю свои чувства их наставлениями, но на молитве я руководствуюсь невербальными внушениями своего Ангела-Хранителя, движусь его волей, его желаниями, или, точнее, им самим, проявлениями его боголюбивого существа во мне. И точно знаю из опыта, что правильное общение с Богом для человека без посредства его Ангела невозможно, но возникнет лишь мнение о молитве, пустословие и самообман.
Сейчас, как, впрочем, и в прошлые времена, многие пытаются найти близость к Богу или вход в духовный мир посредством правильных усилий своего разума. С одной стороны, разум действительно нужен, с другой же стороны,
пока человек не перестрадает определённое количество лет в труде личного покаяния, то даже самый что ни на есть гениальнейший ум не только не поможет человеку, но, скорее наоборот, через его фантазию душа впустит в себя представления о Боге, наполненные грубейшим самообольщением и бесчисленными, мнимо-правдоподобными видениями и озарениями, которые будут тем опаснее, что основаны эти озарения будут на истинах Святого Писания. Бесы — большие мастера дурить людям головы своей правдоподобной ложью. Миллионам людей им удаётся внушить, что их внушения о Боге исходят от Самого Бога.
Но что же более всего удивило меня при вхождении в мир духов?
Первое, что буквально потрясло всего меня до глубин мысленного состава,- это то, что там нет никаких образов и видений, и нет слов и словесных наставлений не только особо важных «для всего человечества», но и для тебя самого, правильно вошедшего в духовный мир. А если видения и бывают, то лишь в единичных случаях за всю жизнь и лишь как дополнение, но не объяснение сути, потому что суть божественного
всегда была и будет покрытой для ума не только людей, но и для умов Ангельских святым мраком Тайн судеб Божиих.
В Царстве Бога царят Покой, Любовь и Его Воля, которые есть Безмолвие, Любовь и Жизнь Иисуса Христа. И всё, что требовалось от меня, — это умение покориться Покою и Безмолвию Божию и не нарушать Его.

То есть, от меня требовались нищета духовная и смирение, данные мне (в полном смысле слова вложенные внутрь меня) Богом, а не выдуманные и не выжатые мною самим «нищета» и «смирение»
из моей повреждённой гордостью человеческой природы.

Там, в мире Бога, я опытно познал, что всё, что желает для меня Господь, — это сделать душу мою счастливой, мирной, блаженной, спокойной, наполненной Его Духом, насыщаемой и насыщенной Его Любовью, и чтобы я не искал и не желал ничего другого, кроме того, чтобы Иисус Христос наполнил меня Своим Божественным Молчанием и Блаженством.
Всё оказалось проще простого! То есть, я должен был ПОКОРИТЬСЯ Любви Божией.
А чего же искал долгие годы я?
Я искал подвига.
Искал проповедей.
Какое-то время искал чудес и откровений, но этот период длился у меня не более четырёх-пяти лет. Но когда пришло время прозрения, я стал искать лишь Милости Божией, лишь Его Любви, лишь Его прощения, чтобы Он простил меня, и ничего более. То есть, я стал искать лишь защиты Его от ожесточённо терзающих меня моих страстей.

В чём заключается основная сложность правильного понимания и правильного ориентирования в мире духов?
Она заключается в том, что
у Бога на всё свои сроки.
Именно молчание (причем не только молчание, но и любая мысль человека или их отсутствие), как показал мне мой Ангел-Хранитель, имеет некое мистическое продолжение и связь со всеми событиями, происходящими как в мире духов, так и в мире земном. Если туда (в события) смотреть из мира духов, то можно увидеть невероятно великую сложность и потому — тьму.
К примеру, если Дух Божий молчит во мне, — это одно, и я, конечно же, и в душе и в теле своём (по действию Любви Божией) просто неизбежно наполняюсь таким высочайшим блаженством, что выше и сильнее этого чувства ничего на земле найти невозможно. Но если же я сам молчу, и, как мне кажется, молчу ради Бога и молюсь ради угождения Ему, — тогда я получу награду лишь от собственной гордыни, и внутри моего тела и моих чувств будет неспокойное действие. Пусть я буду в таком молчании, что даже и мысли мои будут молчать, но если я не почувствую в себе блаженства живого переживания Жизни Иисуса Христа, то такое моё молчание и молитвы не будут одухотворены Духом Божиим и труд мой будет напрасен, сколько бы я ни молился, потому что в таком молчании не будет благодати смирения, и разобраться в различиях того, что внутри меня бывает истинно, а что нет, на деле очень и очень непросто.
Мне понадобилось более четверти века, чтобы понять простейшую вещь:
в мире духов и мире внутренних переживаний нужно быть предельно осторожным, чтобы прежде времени не принять за Божие всё то, что рождается в самом человеке, в его собственном религиозном воображении. Там, в мире Божием, я должен был научиться доверяться не своим мыслям и догадкам о спасении своей (или чьей-либо) души, но тем сердечным чувствам от Бога, которые определяют в духовном мире и молитве совершенно всё. Так, мало- помалу, я обучился навыку непрестанно прислушиваться к своим сердечным желаниям, чтобы сердце обучилось понимать невербальный язык своего Ангела-Хранителя. Но (уже повторяюсь), нашёл я эту «лазейку» в мир духов и близость к Богу не своим умом или интеллектуальными выкрутасами. Но для того, чтобы душа моя научилась понимать мир духов, ей понадобился многолетний, постоянный личный покаянный труд над самим собой. Понадобилось постоянное памятование основных заповедей Евангельских прежде всего о нищете духовной, о плаче о грехах своих и о том, что Бога нужно любить всегда, и что помнить о Нём мы обязаны каждую минуту своей жизни. То есть, по слову Христа, я должен был непрерывно стремиться исполнять заповеди Его ВСЕМ сердцем, ВСЕМ помышлением и ВСЕЮ крепостью своей, и это исполнение оказалось невероятно трудным!

В чем же была моя ошибка при входе в православную аскетику? Я искал ответы у святых отцов и в Евангелии, я искал конкретики в тех или же иных вопросах, и иногда мне думалось, что я находил ответы, но я не находил эффективных ответов просто потому, что не знал, что только личный труд (и то не сразу и не вдруг, а лишь с годами покаяния) может подсказать свой (совершенно особый) порядок внутренних, непростых и простых одновременно, действий на каждый конкретный случай моей жизни. Я не сразу понял, что конкретные и, уж тем более, общие рекомендации, даже если они были вычитаны у святых отцов, в большинстве случае не помогают на практике не только мне, но и многим другим. И для того, чтобы я мог найти правильное решение, мне нужно было настраивать себя на долговременные личные усилия души и тела и помнить о том, что на пути к Богу мне будет очень сложно и очень трудно.
Да, общие и частные рекомендации и наставления отцов о молитве и о борьбе с теми или иными страстями нужны. Я уже говорил чуть выше, что регулярно слушаю проповеди отцов церкви и сверяюсь по ним. Но когда я их слушаю, мой Ангел-Хранитель показывает мне мою внутреннюю тьму и мою абсолютную немощь, и в это время я понимаю, сколь много я должен ещё потрудиться для того, чтобы коснуться святой практики жизни отцов церкви. То есть, круг замыкался вновь и вновь до тех пор, пока я не понял, что опираться мне нужно было не на свой разум, а лишь на пожизненный покаянный личный молитвенный труд над самим собой.


Впереди меня стал ждать труд покаяния, а не видения и не духовная ясность (о неприязни к которой я довольно много писал в начале этой серии статей). Меня стало ждать долготерпеливое стояние в Заповедях Христа, а не свет и не безгрешность. Впереди меня стали ждать не озарения и, уж тем более, никак не «послания» всему человечеству от Господа или от святых, нет и нет, но мне нужно было настраиваться на ежедневный упорный труд над самим собой и терпеливо признать необходимость для себя Божественной тьмы, которая погрузила бы мой ум и чувства в спасительную для меня духовную неясность, в нищету духа, заповеданную Иисусом Христом. Мне нужно было научиться непрестанно помнить свою полную немощь. Мне нужно научиться НЕПРЕСТАННО исповедать внутри себя перед собой и перед Богом, что я люблю всякий мировой грех и что я буду бесконечно любить всё адское, если Господь Сам не сохранит меня от соприкосновения с адом и демонами. Я должен был научиться ясно осознавать, что я враг Богу ничуть не меньший, чем сам дьявол, а может, даже и больший! Ведь кто из нас знает истинную глубину человеческого падения? Я должен был научиться ясно понимать, что лишь Божие Милосердие может спасти меня от власти и силы любого из грехов, при условии, что я и сам буду стараться искренне удалять себя от греха и буду молиться о ближних своих. Я должен был научиться помнить, что только лишь при том условии, что я постоянно буду скорбеть о грехах своих, я смогу — на фоне этой непрерывной скорби — в великом Блаженстве видеть Лицо Божие, не имеющее формы.
Сложнее всего для меня оказалось то, что когда Ангел показал мне Бога, то он показал мне и ту необъятную греховную зависимость, внутри которой НЕПРЕРЫВНО находится моя душа! Тогда я опытно понял, почему плакали о себе день и ночь даже величайшие из православных святых. Понял, почему они день и ночь плакали
о себе, отнюдь не убивая никого ежедневно, но пребывая на уединённой покаянной молитве. Святые понимали, что внутри них есть безконечная склонность ко ВСЕМ видам, ко ВСЕМУ разнообразию и ко ВСЕЙ безконечности греха.
Что ещё является одним из обязательных условий зрения греха своего? Обязательное ограничение времени общения с людьми. И
не важно: в сети, через телефон или интернет человек находится в общении с подобными себе, но если он не станет максимально ограничивать себя в разговорах, то он не сможет увидеть в себе свои грехи. Чтобы увидеть в себе свой грех, душе нужен навык к непрестанной молитве. И если такой навык будет найден и привит годами уединения, тогда дух покаяния и мира от Господа может не покидать душу и в многолюдстве, но это будет ненадолго, потому что в состоянии зрения греха своего неимоверно трудно остаться, если продолжишь находиться в общении с людьми.

Но как же быть тем, у кого семья, дети, работа и нет возможности (как мне) находиться значительные сроки в удалении от всех? Очевидно, им нужно искать посильное уединение для себя. И если кто захочет его найти, то обязательно найдёт. Такой человек не станет смотреть фильмы, не станет гонять в голове пустые (безбожные) мысли перед сном или во время бессонницы. Он будет тратить своё время на всё более и более частые разговоры с Богом. И
нужно помнить, что Милосердный Бог ни с одной души не спросит таких добродетелей и такого труда, какие были бы непосильны человеку. Но если кто-либо сам не ищет Бога, если кто-либо сам не стремится жить Евангельскими заповедями Христа, то этим он сам сделает свою жизнь, по меткому выражению отцов, «неудобно простительной», потому что время на то, чтобы подумать о заповедях, есть у каждого из нас, но вот ставим ли мы слова Христа, подчас предельно простые и ясные, действительно главными в повседневном течении своей жизни?

Я благодарен Богу, что мой второй духовник-монах настойчиво учил меня не спешить делать выводы в духовном. Он учил меня ждать духовной ясности не только годами, а и десятками лет, до тех самых пор, пока душа не созреет для правильного понимания. Он учил меня каяться буквально в каждом сказанном, написанном, подуманном своём слове и мысли. Он учил меня каяться без излишнего рассуждения, без гордого анализа, греховно это во мне или же нет. Он учил меня тому, что покаяние — это не так, чтобы я выжимал из себя молитвенную или иную какую (гордую) скорбь перед Богом, а чтобы я молитвой искал скорбь БОЖИЮ о себе. Он учил, что видеть внутри себя грех я смогу только с помощью Самого Бога. А если сам «пойду» по «пути» самовыдуманного «смирения» и «покаяния», тогда это будет путь в безчисленные духовные тупики! Он учил меня:
«В духовной жизни 90% успеха зависит от долготерпения, и лишь остальные 10% от иного».
.
Для чего мне нужно было запастись пожизненным терпением в покаянии и молитве?
Для правильного развития сердечного чувства. А так как в развитии правильного сердечного чувства я также совершал очень много гордых и злых ошибок (по духу близких к католическому почитанию «сердца Иисуса»), то об этом я продолжу разговор в седьмой статье этой серии.

55р7.jpg

ЛИЧНЫЕ ДУХОВНЫЕ ОШИБКИ) 3 \заключительный\ раздел

…..

Написать письмо или оказать помощь автору