О важности непрерывной внутренней боли 

20од1.jpg

(О ВАЖНОСТИ НЕПРЕРЫВНОЙ ВНУТРЕННЕЙ БОЛИ)
Один из наиболее точных признаков того — движусь я к Богу или же нет, является внутренняя боль сердца. Если в сердце моём нет искренней честной боли за моё окаменение и за мою чёрствость к Евангелию и к Христу, и если нет боли о том что другие люди не идут к Богу, одно это, уже значит что моё движение к Богу прекратилось.
Добавляет боли ещё и то, что даже и добродетели свои (вернее «добродетели») я всегда вижу нечистыми и недостаточными, потому что по другому, видеть я себя и не могу уже, но только лишь непрестанно нечистым и недостаточным.
Я знаю что ТОЛЬКО лишь внутри сердечной боли о себе (и о ближних) укрывается сокровенная поддержка от Иисуса Христа, которая может дать покой моему духу, после чего приходит стойкое понимание и осознание того, что хоть я и несу свою боль и свои молитвы недостаточно хорошо, но я должен нести этот груз и ДОЛЖЕН отдавать молитве, по возможности всё своё «личное» время. Взял здесь слово «личное» в кавычки потому что абсолютно личным даже и тело моё для меня не является, но и оно более принадлежит Богу, как Создателю моего тела, но не мне.
Мысли свои понять мне непросто, да я и не пытаюсь знать в себе всё — потому что это невозможно для человека, — и никто ведь не знает себя хорошо, а тот кто обольщается что знает, тому не удастся избежать неприятных и неожиданных для себя сюрпризов. Дух же Божий, НЕПРЕСТАННО делит внутри меня всё на три взаимопроникающие друг друга части. Божие, моё и то что от демонов. Всё это, бывает перемешано внутри меня между собой и непредсказуемо, и непостижимо. Катрина хоть и не особо радостная, но и скучной её точно уже никак не назовёшь. Ежедневно, есть масса поводов — для того чтобы горько посмеяться над самим собой. Так вот и иду по жизни, лишь в малом зрячий, но, по большей части, всё же почти совсем слепой. Но боль на молитве за себя и за людей — это мой компас.
. . .
. . .
Если уходит боль о грехах моих — тогда внутри меня прекращается не только живое молитвенное общение с Богом, но прекращается смысл моего существования на земле.
. . .
. . .
Едва ли что найду более страшное для себя чем такое время когда из души моей уходит боль о моих грехах и о моей греховности. Тогда — ум мой, тотчас становится прытким на мысли, сердце — становится скорым на чувства и жизнерадостность входит в меня, но если эта экзальтированная жизнерадостность не содержит в себе сокровенной боли — она — истинно сатанинская…
И никто никому не судья.
.
Страшное состояние ослепления — когда я, престав видеть свои грехи и перестав скорбеть о себе самом, берусь, на основе прочитанного о религии, — судить других.
.
Когда я признаю (лишь только в уме) самого себя грешным, и когда я всем сердцем болезненно ощущаю себя грешным перед Богом, это очень и очень разные состояния, подобно тому как формальная исповедь и слёзное горькое покаяние могут различаться между собой. Лучшее же для меня, горько болеть о себе самом всегда, именно, болезновать о себе самом — по возможности, непрерывно. Лучшее для меня — как от огня геенского удаляться от развлечений, и от всего того что к моему личному покаянию и к Богу не имеет никакого отношения.
Иосиф Исихаст совершенно верно подметил что человек должен считать себя глиной и что все доброе в себе (дела милосердия, молитвы, и покаянные побуждения) нужно приписывать единому Богу и Его тайному (или же явному) Действию внутри всякой души.
.
Это приходит не сразу и не скоро, но нужен НАВЫК просить помощи Божией ежеминутно, потому что настоящая духовная жизнь, она — ни одному из людей непосильна, но эта непосильность понимается не сразу, а только лишь после того когда Бог сильными и долговременными искушениями собьёт с души всю её пустоту и горделивую шелуху… И как же трудно мне все дела свои стараться посвящать Господу и только Ему, и при этом, искренне и честно считать, что всё доброе делается благостью Божией, а не мной. В противном же случае, я могу присвоить итог себе, могу подпитать этим свою гордыню и так — я могу каждый день убивать сам себя духовно.
….
В этом-то и заключается важный духовный секрет… что пока я искренне болею о себе и о своих грехах, только тогда-то и есть шанс что я не иду в погибель.
Боль о себе не позволяет мне никого осуждать, но она даёт силу молитв о людях — и чтобы я не вникал в частности ничьей жизни.

Написать письмо или оказать помощь автору